Двадцатый век начинается — и классики русской литературы готовятся сходить во гроб. Антона Павловича Чехова (Владислав Ветров) пожирает чахотка. Льву Николаевичу Толстому (Михаил Пахоменко) уже за семьдесят, он дряхлый, опекаемый многочисленной свитой памятник самому себе. Два гения встречаются сначала в московской клинике, потом на ялтинской даче Гаспра — беседует о всяком, играют в шахматы, смеются, фотографируются. В общем, дачники. Пусть и великие. Москва торопит Чехова с «Вишневым садом», Толстого преследуют воспоминания осады Севастополя. Спорят, надо ли писать пьесы, если все ждут рассказы? Нужно ли отправлять назидательное письмо императору, который вместо государственных дел мается курортной фигней? Очевидцы свидетельствуют, что Хуциев планировал сделать из «Невечерней» четырёхчасовой диалог, украшенный прекрасными пейзажами Крыма. Смонтированный Андреем Натоцинским (под чутким руководством Али Хамраева и Наума Клеймана) фильм оказался вдвое короче. Может, так даже лучше; в нем все еще достаточно воздуха, актеры замечательные (Ветров в роли Чехова — это вообще запредельная удача), настроение — торжественно грустное, как осеннее солнце в Крыму. Лучшую характеристику для картины озвучивает заглянувший на огонёк Максим Горький (Алексей Осипов): «Хорошо покашляли, Антон Павлович. Содержательно». Почти все время фильма отдано, прямо или косвенно, теме наступающей смерти. Она и правда уже совсем рядом с героями кружит. Но это не беда, пока есть шампанское в бокалах, пока сверкает Млечный путь и прорастают зерна пшеницы, извлеченные из античной амфоры. Если «Бесконечность» Марлена Хуциева была фильмом о ностальгии, то «Невечерняя» в текущем виде — да, в некотором роде манифест достойной, неиспугавшейся неизбежного старости. Красиво, чёрт возьми.