Христос посреди нас, дорогие мои читатели! За кого и как молится гонимая Церковь В день церковного Новолетия, Церковь предлагает нам вслушаться в заповедь апостола Павла, обращённую к Тимофею. Заповедь эта не сиюминутна, а рождена в эпоху, когда над христианами тяготела власть языческая, откровенно враждебная вере. И тем удивительнее, что апостол не советует ненавидеть гонителей, не благословляет уклоняться от молитвы за них, а прямо повелевает: молитесь за царей и за всех, кто во власти. Свт. Иоанн Златоуст объясняет эту заповедь просто и глубоко: правители — это оплот, ограждающий подданных, и потому справедливо желать им блага, ибо их благополучие оборачивается миром для всех. Блж. Августин добавляет иное измерение: пока Град Божий странствует посреди Града земного, мы пользуемся временным міром Вавилона — и потому молимся о благосостоянии тех, среди кого странствуем, памятуя слово пророка Иеремии: «при благосостоянии его и вам будет мир». Это молитва не о вечной судьбе земных царств, а о временном пространстве, в котором Церковь может дышать и возрастать в благочестии. Но здесь встаёт вопрос, который заострил своей мученической честностью свщмч. Аркадий (Остальский): что если власть не просто равнодушна к вере, а прямо стремится Церковь истребить? Что если само поминовение такой власти на богослужении хотят превратить не в молитву, а в акт покорности, подобный тому, каким некогда возносилось имя императора Византии — не столько молитвенно, сколько как знак зависимости и подчинения? Он проводит здесь тонкое, но решающее различие: поминание власти за богослужением есть выражение подчинения, а не обязательно молитва в собственном смысле. И если власть открыто безбожна, гонит веру, не желает над собой никакой молитвы — то требование поминать её литургически превращается в фальшь, в форму без содержания, оскорбляющую и власть, и совесть молящихся. Подлинная молитва о гонителях, говорит он, — это не заученная формула прежних веков, но живое прошение сердца: да избавит их Господь от всякого дьявольского обольщения, приведёт к покаянию, вложит в их сердца мир и доброе попечение о Церкви Своей. Апостол Павел не заповедал угодничество перед властью и не требовал политической покорности любой ценой. Он заповедал любовь, простирающуюся даже на врагов. Молитва — это не признание правоты гонителя и не благословение беззакония. Это желание ему подлинного блага: обращения, покаяния, познания истины, — то самое благо, ради которого Христос отдал Себя за всех. Поэтому и мы, живя в міре, где вера снова подвергается испытаниям, где находятся желающие ограничить или вовсе упразднить Церковь, призваны не к ненависти и не к раболепству, а к трезвенной, осознанной молитве. Мы можем и должны желать властям вразумления, блага истинного, а не мнимого; молиться, чтобы гнев и ослепление сменились покаянием; но при этом хранить различие между молитвой любви и молитвой-подчинением, за которой ничего, кроме страха, не стоит. Целью же всякой такой молитвы, по слову апостола, остаётся не политическое благополучие само по себе, а то, чтобы «проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» — то есть чтобы внешний мір, если Бог его подаст, послужил не праздности, а возрастанию в вере и добродетели. А если міра внешнего не будет — то тем более станем беречь мир внутренний, о котором говорит святитель Иоанн Златоуст: мир с самим собой и с Богом, недостижимый никакой внешней силой и никаким гонением. В начале нового церковного года будем просить у Господа этого сугубого дара: духа истинной, нелицемерной молитвы за всех человеков, за начальствующих и за врагов Церкви — молитвы не из страха и не из лести, а из той любви, которой Христос возлюбил и нас, когда мы были ещё врагами Ему. Особенно, как предлагает нам священномученик Аркадий: Еще молимся: о еже во власти сущих, да Господь Бог избавит их от всех бесовских навождений, приведет к покаянию, исправлению, возглаголет в сердцах их мир и благое о Церкви Своей святей.