Жанна Валевская

О ЖЕСТОКОСТИ ПРОТИВНИКА В начале СВО тема зверств украинских нацистов — как в отношении наших военных, так и гражданских — была одной из самых громких и широко освещаемых тем. Более того, противник исполнял всё это нарочито демонстративно, массово распространяя шокирующие кадры расправ над нашими военными, рассчитывая деморализовать нашу армию и ослабить мотивацию наших граждан принимать участие в СВО. Однако их расчёт не оправдался. Вопреки всем ожиданиям укронацистов, информационная кампания, направленная на наше устрашение через демонстрацию зверств, сработала в обратную сторону: это окончательно дискредитировало образ украины, как «невинной жертвы российской агрессии» в сознании наших граждан и ещё больше поспособствовало осознанию российским обществом необходимости начала СВО, мобилизовав значительную его часть на борьбу с укронацистскими карателями. В итоге, когда стороне противника стало ясно, что намеренная демонстрация в медиаполе своих карательных акций в отношении нашего народа работает против них, они постепенно свели всё это на нет. В результате у многих российских граждан сложилось ложное впечатление: раз подобного больше нет в «телевизоре», значит этого нет в принципе. С нашей же стороны, на фоне всевозможных «жестов доброй воли» и стремления части истеблишмента РФ к «мирному» урегулированию конфликта, освещение данной стороны войны с укронацизмом, тоже перестало быть выгодным — ведь довольно сложно объяснить собственному народу, как можно оказывать «жесты доброй воли» и о чём-то там договариваться с откровенными палачами и нацистскими карателями. И потому подобные кадры, как напоминание о том, с кем мы имеем дело, в медиаполе сейчас появляются крайне редко. Вместо этого в российской информационной повестке акценты начали смещаться на смягчение проблемы. Освещение зверств укронацистов на широкую аудиторию постепенно были сведены к минимуму. Зато широко стали освещаться внутренние проблемы бывшей украины: интернет заполонили сюжеты о работе украинских ТЦК, отлавливающих людей на улицах для принудительной отправки на фронт, часто сталкиваясь с отчаянным сопротивлением последних и т.д. и т.п. Безусловно, эти проблемы в укронацистском тылу реальны, а их обострение в сторону полного разложения вражеского тыла — одна из наших стратегических задач. И Русская Армия последовательно решает эту задачу, причиняя серьёзный ущерб укронацистской армии и её личному составу, что закономерно снижает мотивацию граждан бывшей украины непосредственно участвовать в боевых действиях. Немало важным фактором здесь также является бардак, откровенный беспредел и беззаконие в украинской армии, что серьёзным образом демотивирует даже самых упоротых укронацистов. Совокупность данных факторов и приводит к стремительному росту случаев сопротивления украинских граждан работникам ТЦК. Однако, при всём при этом, на поле боя ситуация пока остаётся неизменной. Украинская армия как была, так и остаётся армией нацистских карателей, и ни на секунду не переставала таковой являться. А вот смена отношения нашего общества к ней и к войне в целом, в результате такой однобокой информационной политики, очень заметна и работает не в нашу пользу. ПАРАДОКС ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО: ▫️С одной стороны, да, действительно, число украинских граждан, желающих любой ценой избежать отправки на фронт, стремительно растёт. И эта сторона медали активно форсируется во всех российских медиа. ▫️С другой стороны, несмотря на массовое нежелание украинских граждан, непосредственно принимать участие в боевых действиях, укронацистская армия, 90% которой составляют именно принудительно мобилизованные граждане, ведёт боевые действия также жестоко, отчаянно и упорно, как и раньше, безжалостно уничтожая на своём пути всё, до чего может дотянуться. Конечно, какая-то часть украинских военных пытается уклониться, дезертировать или сдаться в плен. Но эти случаи даже близко нельзя назвать массовыми. А вот жестокость и упорство противника, как раз таки массовы. Подавляющее большинство украинских военных проявляет ожесточённое сопротивление в бою, упорно сражается, изматывает наших военных тяжелыми и изнурительными боями, цинично наносит болезненные удары по нашим гражданским, издевается над нашими пленными и т.д. и т.п. При этом дезертируют или сдаются в плен, украинские военные как правило, лишь в безвыходных ситуациях, когда возможности к сопротивлению полностью исчерпаны. Это говорит о сохраняющемся высоком уровне боевого духа противника, что ведёт к затяжным, изнурительным, ожесточенным боям на передовой и большой крови нашего народа. И вот уже эта сторона войны — жестокость, стойкость и упорство противника — частично замалчивается или полностью игнорируется в медиаполе. Такая однобокая картина, зачастую ведёт к подмене понятий, когда частное «не хочу быть пойманным ТЦК» отождествляется в сознании наших граждан с общим «не хочу воевать и убивать», хотя на деле это не имеет ничего общего с действительностью. Сопротивление мобилизации — это конфликт человека с государством на входе в войну, а не декларация о нежелании воевать и уничтожать врага. Принудительная мобилизация в принципе не делает укронацистскую или любую другую армию «немотивированной» или «невраждебной». Случись завтра масштабная мобилизация уже в самой России, вполне возможно, что подобных конфликтов между государством и обществом, значительная часть которого давно утратила доверие к армии и государству в целом, будет не меньше, чем на украине. Однако это никак не будет свидетельствовать о том, что наш народ не испытывает враждебности к укронацизму и оказавшись на поле боя, бросится бежать брататься с укронацистами. На поле боя вся ярость к укронацизму в массе своей безусловно проявится даже у тех, кто очень сильно не хотел оказаться на передовой и отчаянно сопротивлялся мобилизации. Граждане украины, которых ловят на улице, сопротивляются не истребительной политике в отношении русского народа, которую развязал укронацистский режим. Они сопротивляются в первую очередь насилию, унижению, коррупции, перспективе быть брошенным в бой без подготовки и стать расходником. Поэтому они могут лютой ненавистью ненавидеть ТЦК, Зеленского и весь укронацистский истеблишмент — и ещё больше ненавидеть Россию и наш народ в целом. И в этом нет никакого противоречия, если мы чётко понимаем, что все эти годы выращивалось на украине и как оно проявляет себя в действии. На улице человек, столкнувшийся с ТЦК борется за то, чтобы не попасть на войну, а в окопе он уже борется за то, чтобы выжить в ней, руководствуясь теми нормами, принципами и убеждениями, которые в него были заложены. Именно поэтому массовое сопротивление ТЦК в укронацистском тылу и массовая жестокость украинских военных на фронте не противоречат друг другу. Первое свидетельствует всего лишь о кризисе украинской мобилизационной машины, тогда как второе чётко говорит о сохранении боевого духа, жестокости и непоколебимости противника. Именно поэтому сделать адекватные выводы о противнике можно только имея полную картину происходящего. Однако наша информационная политика заточена именно под выстраивание однобокой картины, в которой мы видим в основном только граждан украины, которых отлавливают на улицах работники ТЦК и за шкирку отправляют на фронт против их воли, что порождает неадекватные представления об украинской армии, как армии, состоящей из немотивированного или вовсе не враждебного нам контингента. А неудобные вопросы о том, как так получается, что наши военные с таким трудом продвигаются вперёд, а наш тыл истекает кровью, если армия противника настолько деморализована, демотивирована и не враждебна, как нам пытаются всё это представить, обходятся стороной. Продолжение тут. 💬Жанна_Валевская