Валерия Троицкая

Интервью для ЛуганскИнформЦентра. О "Донецком море" беседовали с писателем и журналистом Глебом Бобровым. О ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ ОПЫТЕ — Вы по образованию историк. Этот академический опыт повлиял на то, как Вы смотрели на события на Украине? — Конечно. Я училась на кафедре славянских и балканских стран. И мы изучали в том числе историю Украины. Правда, нашим преподавателем была член украинского националистического движения РУХ (признанное экстремистским и запрещенное в России добровольческое Движение организации украинских националистов — прим.). Я знакомым с Донбасса рассказывала об этом — и они не верили, что в Петербурге вот так может быть. А я следила за происходящим в соседней стране, начиная с «оранжевой революции», с огромной тревогой. Так что суть украинского конфликта была мне понятна, как и очевидна та идеологическая и ментальная интервенция Запада, которая самым наглым образом охватывала важнейшую гуманитарную сферу — как на Украине, так и в России. И у меня всегда перед глазами была эта аналогия: распад Югославии — независимая Хорватия — Сербская Краина и распад СССР — независимая Украина — ДНР и ЛНР. — Связь прямая? — Республика Сербская Краина — непризнанное государство сербов, живших в Хорватии. В 40-е годы они стали жертвами настоящего геноцида со стороны хорватских националистов — усташей. И когда — при внешней помощи — Югославия начала распадаться, а Хорватия объявила о своей независимости, местные сербы поняли, что это для них будет значить, и с боями отстояли свою землю, язык, веру. Но просуществовала Сербская Краина лишь несколько лет. В августе 1995 года прекрасно подготовленная западными структурами хорватская армия при помощи американской ЧВК и авиации НАТО уничтожила республику — за считанные дни. Это была одна из крупнейших этнических чисток XX века. Но международным правозащитным организациям этот вопрос был совершенно безразличен. Я постоянно жила с этим тревожным ощущением: если Россия не вмешается, то Донбасс повторит судьбу Сербской Краины. О ГЕРОЯХ И ГЛАВНОЙ ГЕРОИНЕ — Почему вы выбрали рассказ от лица подростка? Ведь, кажется, эта война — не для детских глаз. — Война не для детских глаз, но дети и подростки живут на войне, взрослеют на войне. В Донбассе выросло уже целое поколение таких детей. И я понимала, что огромная часть молодых людей в большой России всё ещё существует вне контекста происходящих в Донбассе событий. Попытки разговора с ними о конфликте на Украине, о Донбасской войне, о спецоперации — зачастую очень поверхностные, формальные. И они мало что дают, когда у этого конкретного молодого человека нет нашего эмоционального опыта проживания конфликта: он не видел своими глазами горящих людей в Одессе или удар по Донецку 26 мая, он не понимает, что значит для Луганска эта страшная дата — второе июня. Их очень легко увести от сути — к каким–то общим, лживо–гуманистическим рассуждениям. И я подумала, что лучший способ разговора с ними — это не скучная лекция об истории украинского конфликта, а возможность поставить себя на место человека, детство которого было убито войной. О РЕАКЦИИ ЧИТАТЕЛЕЙ И ЗНАЧЕНИИ КНИГИ — Говорят, что книгу читают не только подростки, но и бойцы СВО. Что находит в ней тот, кто сам прошел через окопы и госпитали? — Знаете, по моим личным ощущениям, у книги вообще читателей–мужчин несколько больше, чем женщин. Не знаю, почему. И, объективно, подростков пока не так много. До них книга очень сложно доходит — кроме библиотек и учителей почти нет других каналов, через которые бы подросток узнал о ней. Чаще всего бывает так: родители прочитали, а потом уже посоветовали своему ребенку. Но когда «Донецкое море» читают бойцы СВО, когда потом пишут мне о своих впечатлениях, — для меня это очень ценно. Думаю, книга дает им какую–то силу. Война — дело грязное, тяжелое, и столько всего происходит, что может сбить с толку, погрузить в отчаяние. А «Донецкое море» — это такое простое напоминание о том, за что они воюют. Далее: https://lug-info.ru/comments/pisatel-valerija-troickaja-dat-golos-tem-kogo-ne-hotela-slyshat-liberalnaja/