«Дурно сделанный пируэт мог лишить его аппетита на три дня» — так балетоман Аркаша, «до глубокой старости» обожавший балет, переживал за чистоту танца в XIX веке. В статье «Явление “балетоманства” в зеркале русской критики второй половины XIX – начала XX века» Снежана Ефременко разбирает, как завсегдатаи театра видели себя, а заодно «изобрели» русскую балетную критику. Сергей Худеков в 1868 г. делил балетоманов на «сливки», чьи «суждения всегда были неверными», на «балетных критикан», менявших мнение в угоду «власть имеющим», и на «истинных любителей хореографии». Полвека спустя Владимир Теляковский уточнил: «Не всякий любитель балета может быть назван балетоманом, как и не всякий балетоман — настоящим любителем хореографического искусства». Хотите узнать, как балетоманы влияли на репутацию артистов, почему их боялись и одновременно обожали, и как они сами создавали язык описания танца? Читайте в новом номере «Вестника Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой» (№ 4, 2026).