Vladimir Pastukhov

Вопрос об участии Европы в переговорах по урегулированию российско-украинского конфликта является не периферийным, а сущностным. В действительности это урегулирование, на мой взгляд, невозможно. Но пока все произошло именно так, как я вчера и предполагал. В Абу-Даби европейцы сидели сегодня за отдельным столиком вне переговорной комнаты, а украинцы и американцы приходили к ним с «визитами вежливости». Американцы пытаются надавить на Москву и заставить ее впустить европейцев в комнату, но Москва продолжает твердо говорить «нет». Этому вопросу сегодня было уделено непропорционально много времени. Уверен, что рано или поздно Россия Европу впустит в переговорный процесс – не может не впустить, но потребует плату за входной билет. Платой будет изменение повестки, которую предлагает Европа – не прекращение огня, а конфигурация безопасности в Европе. Причем не Украины (не столько Украины), а России и Европы. Россия готова разговаривать с Европой исключительно в рамках повестки, намеченной декларацией Лаврова от января 2022 года. Можно ли сбить Москву с этой позиции? Безусловно, но только перед этим ей надо нанести то самое пресловутое стратегическое поражение: либо на поле боя, либо в экономике. А для этого, в свою очередь, надо либо завалить Украину наступательным оружием, либо хотя бы перестать покупать русскую нефть, или уж в крайнем случае договориться о чем-то с Китаем. Ни первого, ни второго, ни третьего Европа не делает и, похоже, делать не собирается, а грозными словами стратегического поражения никому нанести нельзя. Поэтому наиболее вероятным исходом этого казуса, с моей точки зрения, является не рекламируемое публично фактическое расширение переговорной повестки до рамок обсуждения военного и политического размежевания между Россией и Европой с одновременным подключением представителя Европы, кто бы им ни стал, к непосредственному участию в переговорах. Европе придется начать говорить с Россией на темы, которые ей обсуждать не хочется, либо придется завоевать право не говорить об этом, нанеся ей поражение в войне. На то, чтобы Европа вошла в переговорный процесс с целью прочесть лекцию о недопустимости агрессии (своеобразный ответ Мединскому и Путину, вечно читающим европейцам лекции о «первопричинах»), непобежденная Россия никогда не согласится.