Vladimir Pastukhov

Попробую коротко обрисовать, что происходит в параллельных мирах России, Украины, Америки и Европы. С одной стороны, если оставаться в рамках классической геометрии, то эти миры по-прежнему сосуществуют, не пересекаясь. Но если посмотреть на них сквозь призму геометрии Лобачевского, то в глаза бросаются нестандартные искривления политического пространства: Вашингтон. Трамп как ни в чем не бывало в привычной манере переключает внимание на новую старую тему, на этот раз – мир в Украине. Естественно, обещает все (в прямом смысле слова – все). Ему, естественно, никто не верит. Тем не менее, вокруг Меланьи формируется нечто вроде альтернативного «диалогового окна», больше похожего на дупло. США игнорируют сигналы SOS, поступающие из Киева, не добавляя ни связи, ни ракет, ни денег в нужных количествах, зато Трамп принимает Дмитриева, но не принимает Арахамию. То есть «грязные танцы» с Путиным продолжаются, несмотря ни на что. Тем временем в район Залива подтягивается третья авианосная группа. Москва. Необычная активность на иранском направлении. Встреча с Пезешкианом на полях газового саммита, а теперь еще и визит Резайи (встреча в узком кругу с Путиным, Ушаковым и начальником военной разведки). При этом подчеркнуто дружеское отношение к США на контрасте с Европой. Москва демонстративно выражает симпатии к Трампу и игнорирует демократов. Несмотря на то, что делегацию в Абу-Даби возглавил «нерепутабельный» Мединский, в последний момент состав делегации был резко усилен за счет вполне конкретных представителей путинского deep state. То есть Москва, в свою очередь, демонстрирует готовность дотанцевать с Трампом танго, несмотря на то, что партнер сбился с такта. Киев. Формально позиция Зеленского не изменилась ни на йоту: никаких территориальных уступок, вопросы безопасности Европы можно обсуждать только с участием Европы, мир с позиций силы, то есть только после прекращения огня. Положение на фронте выглядит стабильным, и очевидных непосредственных угроз для Зеленского с этой стороны не просматривается, чего не скажешь о положении в тылу, где ухудшение происходит быстрее, чем планировалось (зима наступила осенью). Удары России по энергетике Украины очевидно «в моменте» наносят больший вред, чем ответные удары Украины по России, а европейские партнеры выражают свою поддержку в основном словами негодования, но не предоставляют той чрезвычайной дополнительной помощи, на которой настаивает Киев. На этом фоне набирает силу коррупционный скандал, который затронул уже и Арахамию, а Зеленский пробросил идею голосования онлайн, вновь возвращаясь к теме выборов, которую только что сам же и закрыл. Европа. Сдержанный оптимизм в связи с победой демократов. Ужесточение публичной риторики в отношении России: никаких переговоров, послаблений в санкциях и, тем более, договоренностей о безопасности до прекращения огня. Все громче звучит требование «впустить» Европу в переговорный процесс. Но одновременно слабый прогресс в практических шагах по поддержке Украины (вопрос по деньгам и ракетам решается с очень большим лагом задержки). Нет единства в вопросе о том, кто же может и с каким мандатом представлять Европу (письмо Мелони), а тем временем отдельные лидеры ведут сепаратные переговоры – кто с Вашингтоном, а кто и с Москвой. На пересечении этих казалось бы не соприкасающихся миров образуется странное замкнутое пространство-время, в котором происходит то, чего не может быть, – а именно реальный, а не имитационный переговорный процесс. У него мало шансов быть успешным, и в первую очередь потому, что он во многом движим волей одного эксцентричного человека, которому позарез нужен сейчас внешнеполитический успех и который воюет за мир, который в таком виде никому, кроме него, не нужен. И, тем не менее, впервые с весны 2022 года мы имеем что-то, что хотя бы в теории может чем-то завершиться, а не служить только прикрытием для совершенно иных планов.