Владимир Даль

…чувство снега

Ипотека как приговор: 11 миллионов русских стали заложниками квадратных метров Каждый седьмой экономически активный гражданин страны тянет на себе ипотечную лямку. За последние 14 лет число заёмщиков выросло в четыре раза, а их общие долги перед банками — в девять раз, достигнув 23 трлн рублей. Государственные программы льготного кредитования, которые подавались как благо, обернулись ловушкой. Вместо доступного жилья люди получили взрывной рост цен на 160% и выше, который съел все субсидии, превратив покупку квартиры в пожизненное бремя. В погоне за прибылью застройщики и банки перешли на формат микрожилья. Больше половины всех новостроек в стране — студии и однушки площадью около 40 метров. Семьи вынуждены втискиваться в конуры, ориентируясь на предел своей платёжеспособности. Люди годами отказывают себе в лечении, отдыхе и развитии, лишь бы внести платёж. Мобильность населения падает: страх потерять работу и не закрыть кредит привязывает человека к одному месту крепче любых цепей. Такая модель застройки стала потолком для демографии. В малогабаритной квартире невозможно растить двоих или троих детей, а просторное жильё перешло в разряд роскоши. ✏️ Обозреватель Царьграда Константин Двинский 🤴 Царьград.ТВ — Не боимся говорить правду | Подпишись

Через Лосева Бибихин был вживую причастен тому, что стало принято называть “русской религиозной философией” и что теперь изучают на соответствующих кафедрах, оставив в покое тени декабристов и Герцена, как и “штурманов будущей бури”. Религиозная философия — вещь сложная, почти немыслимая. Очень легко она становится “рациональным” обоснованием “религиозного миросозерцания” с соответствующими социальными и культурными импликациями. ВВБ понимает этот феномен совершенно иначе. Для него философия — это философия, мысль, не боящаяся быть мыслью, а не рациональное обоснование чего угодно, будь то наука, политика или религия. Философия это мысль, идущая до конца, до корней, “радикальная” (radix) мысль, которая не боится самой себя . Но и христианство, о которой в книге идет речь, не имеет отношение к религиозному миросозерцанию. Христианство — сама жизнь, идущая до конца, идущая на смерть и жертву ради обретения изначального и своего. Как у Хайдеггера философия и поэзия, будучи разными — об одном, точно так же у ВВБ философия и христианство никак не совпадают, идут каждая своим путем, но их роднит вот этот опыт — опыт преданности до конца, сосредоточенности на одном. Философ тем самым не обязан выражать и обосновывать религиозное мировоззрение, а христианин — что бы то ни было рационально доказывать. Философия и христианство нераздельны в радикальности и неслиянны в своих путях. Самый важный курс книги, по которому издатели назвали весь том, посвящен, говоря академическим языком, истолкованию отдельных пассажей ранней христианской письменности. Начав с Филона, ВВБ разбирает и толкует тексты Игнатия Богоносца, Климента Римского, Варнавы, “Дидахэ”, “Пастырь” Ерма и другие, закончив Сенекой. Это не академическое введение в историю христианской литературы для начинающих, анализ ВВБ предполагает читателя, которому набили оскомину повторяющиеся из одного академического исследования в другое штампы. Поэтому изложение порой полемическое, где достается и Г.Г. Майорову, и А.А. Столярову, и Ю.А. Шичалину, и Лосеву, и Д.М. Панину, и историкам поздней античной литературы (самые жесткие суждения в этом томе выпали на долю М.Л. Гаспарова), не говоря уже о dii minores. Но полемика в курсе — прежде всего, средство, чтобы избавить просвещенного читателя от иллюзии, что ему все понятно, что он все здесь знает и понимает, может со знанием дела судить об основных закономерностях развития христианской мысли. Книга очень хорошо издана, с любовью сделана, снабжена большим — иногда чрезмерно большим — аппаратом ссылок, переводов иноязычных текстов, пояснительных примечаний. Книга многих разозлит, и, следовательно, она удалась. д.б. #renovatio_recensio P.S. Текст был предоставлен для рецензирования ИТДГК «ГНОЗИС». Мнение автора может не соответствовать мнению всего коллектива Реновации 📚

Читая ГНОЗИС: Часть VI В.В. Бибихин. Начала христианства. Санкт-Петербург: "Владимир Даль", 2026 В этой книге собраны курсы, статьи и переводы В.В.Б., посвященные тому, что обычно называют патристикой, средневековой философией и мыслью эпохи Ренессанса. За редким исключением тексты курсов и статей созданы в 90-е годы, когда томимое духовной жаждой после советского периода общество жадно впитывало в себя все, что имело отношение к религии и религиозной философии. Марксистско-ленинские схемы, в рамках которых долгое время было привычно мыслить и быть, быстро нашли свою замену в схемах новых, не менее однозначных. Произошло очередное переворачивание клише, но стиль “мышления” остался тем же: “материализм” стал плохим, “идеализм” хорошим, верность идеалам “гуманизма” сменилась преданностью национальной “религии”, борьба социалистического и капиталистического “блоков” стала борьбой православной России против католического рационализма и протестантского индивидуализма. Интеллигенция в отличие от 60-х перестала погружаться в раннего Маркса и позднего Ленина в поисках ответа на вопрос что делать и как жить. От Бердяева перешли к Флоренскому, от Флоренского к Флоровскому, дальше дорога часто уходила уже к Брянчанинову, “Лествице” и “Добротолюбию”, которые понимались, как правило, в духе четвертой главы “Краткого курса истории ВКП (б)”. Книги Лосева, изданные и переизданные в это время, тоже внесли свой вклад в копилку тогдашних расхожих штампов: с одной стороны, телесно-рабовладельческая античность, где даже “идеалисты” видели в идеях обнаженные тела прекрасных мальчиков, с другой, — христианское средневековье, где телесность уступила место абсолютной Личности и покаянной молитве о спасении души, а с третьей, в ознаменование грядущих катастроф, — “вырожденческое Возрождение”, в котором человек стал поклоняться самому себе и тем самым разлагаться. В академическом гуманитарном мире быстро “рецепировались” и популяризировались надежные достижения западной истории философии и филологии, которые давали куда более пристойный и научный взгляд на позднюю античность, Средние века и христианство, чем в большинстве советских книг. На основании внушительного знания там были созданы свои объяснительные схемы, которые внушали доверие более приличной и взыскательной публики сообщества ученых. Время было бурное: спасали науку, образование, Россию, православие, мировую культуру, и каждый знал, как это нужно делать, щедро делясь своим знанием в СМИ. ВВБ не знал и не говорил, что знает. Его курсы тех лет несли огромный эленктический заряд: они освобождали от “лжеименного знания” философской публицистики и эссеистики, культуртрегерства, не ведавшего что творит, приятных иллюзий о новом расцвете философии, классического образования, торжестве “Школы”. Коллеги по кафедре считали, что он развращает юношество, которое теперь не напишет “нормальной” курсовой. Коллеги по факультету уличали в “непрофессионализме”, незнании того, что написано в авторитетной немецкой или французской книге, которые он, как правило, знал, но имел о них собственные мысли. Хайдеггер, Витгенштейн и Лосев — не канонизированный “Домом Лосева”, а настоящий, живой, противоречивый — были ориентирами (не идолами или идеалами) в курсах и текстах ВВБ, все они делали у Бибихина одно дело — освобождали мысль, чтобы она была мыслью, а не усвоенными навыками, приемами, привычными алгоритмами “философской профессии”.

…Солярис

…невидимка

Ольхон

…последний штрих