Владимир Даль

Паустовский о проклятии писательствп и своего рода психопатии любого, кто работает со словом - если это по настоящему. «я медленно прочел: «Сумерки Тонкина, такие тяжелые вследствие рассеянных солнечных лучей и горячего дождя, нависли какой-то тайной, тайной азиатской – тревожной и злой». «Что за чепуха! – подумал я. – Почему „вследствие“ и почему „какой-то“. Чья это книга?» Я посмотрел на обложку – Клод Фаррер, потом снова прочел, но уже по-своему: «Сумерки Тонкина, такие тяжелые из-за рассеянных солнечных лучей и горячего дождя, нависли азиатской тайной – тревожной и злой». Нет, не то. Я сел к столу и наново написал всю фразу: «Сумерки Тонкина – горячий дождь – банный воздух – приглушенное солнце – тревожные китайские кварталы – дрожащее от страха малокровное сердце Фаррера». Нет. Нет. Он пишет без красок. Так нельзя. Я второй раз переписал всю фразу: «Тяжелые сумерки Тонкина – горячий дождь над зеленой рекой – чад китайских кварталов – апельсинное солнце – лихорадка – дрожащее от тревоги малокровное сердце Фаррера». «Какой я дурак, – подумал я. – Фаррер пишет о сумерках. Какие же в сумерках краски! Нужен горячий дождь, просыхающие мостовые, серая широкая река, огни, обширные, как вселенная, китайские кварталы, слепленные из дикой глины, бумаги, бамбука, жести. Нужны желтые люди, кубовые ткани и кубовое небо. Вот и все». Трудное, поглощающее, и, в сущности, никому не нужное писательское мастерство. Проклятие, по сути. #Паустовский #кровьлюбовь