на днях, по пути в Оптину и уже по возвращении от нее, довелось прочесть, а следом и перечитать недавно вышедшие «Очерки о Томасе Гоббсе, политической философии и социальной теории» Александра Фридриховича Филиппова, озаглавленные «Восстание Левиафана» - - сразу же скажу, что это одновременно тонкая, изящная – и страстная книга – - где автор говорит языком сейчас подзабытым, напоминающим славные времена учености XIX – нач. XX века – - это книга для перечитывания, уже хотя бы потому, что нерв многих рассуждений первый части становится ясен из последней главы – то, что могло бы показаться лишь сугубо «историческим» разысканием, срастается с пафосом последних страниц введения – - разумеется, то, что напишу далее – не только лишь собственная интерпретация книги, но и отчаянное её обеднение, сведение до немногого, но мне представляется небесполезным это сделать в том числе и как предложение по крайней мере одного из вариантов чтения, предложение прочее увидеть уже из этой перспективы – - если совсем просто, то привычная схема интерпретации Гоббса: (а) естественное состояние против (b) состояния гражданского понимается как выход из вражды, войны всех против всех – и второе тем самым понимается как возможность взаимодействия, сотрудничества и проч. – - но этому противостоит в том числе и полемика Гоббса с Аристотелем (оставим в стороне адекватность понимания первым последнего) – где он ничуть не отрицает «естественности» разнообразных объединений, форм совместности – не относящихся к государству – - Левиафан создает нечто другое. – а именно: равенство, правовое равенство подданных/граждан – - создает «общество» - что бросает новый-старый взгляд на Тенниса, его различение Gemeinschaft и Gesellschaft – теоретическое, а не историческое (хоть и имеющее и исторический ракурс, возможность существования первых без второго) – - «Гоббс враждебен всему, что представляет опасность для государства как единственного обещанного им гаранта мира и безопасности», но враждебен не столько по отношению к одиноким, индивидам, покушающимся на государственный порядок – в конце концов государство выбрасывает их в естественное состояние и передаёт в руки палачу – - опасность же представляют в первую очередь другие объединения, другие формы общностей – если угодно, то именно тех, естественных, вырастающих из неравенства, природных форм – семей, племен, дружеских объединений и кружков заговорщиков, университетов и сект – - если позволить себе исторический аргумент – для Гоббса этот мир общностей само собой разумеющийся и угрожающий государству – - государство должно быть увидено, предъявлено – чтобы осуществилось естественно-не-естественное: равенство как «естественное» и столь же естественно не признаваемое – равенство правовое в ничтожестве любого «сына гордости» перед лицом Левиафана – - происходящее сейчас именуют «возвращением государства», но пафос автора в том, что «возвращение» - это пустое слово, ничто не «возвращается» в том же виде, в каком было ранее – - государство обещало, соблазняло возвращением – но описывать происходящее сейчас через государство прошлого, пусть и сравнительно недавнего, не выйдет – - перед нами «Восстание Лефиафана», гоббсовского государства (а не исторического – да и спросим себя: коли «исторического» - то исторического какого именно времени?) – того, что уподобляется человеку и автомату, но не является согласно самому Гоббсу ни тем, ни другим, где всякое уподобление – частично – - восстание чистого механизма, лишенного всякого смысла – и враждебного любой самоорганизации – - восстания в мире, где общностей – тех самых, подразумеваемых – мало и они слабы, сокрушенные предыдущей глобальной волной, против которой вроде бы и восстает Левиафан – но это лишь реакция – - а восстает он не против, а из – пучины морской, вздымая свой торс, являя личину, призванную скрыть то, что у него нет никакого содержания