Владимир Даль

10 Я спал и видел сон об Альбионе. Мне говорили наши моряки, что скалы там похожи на драконьи зазубренные белые клыки. Я видел нимф с прекрасными телами и крыльями – у каждой было шесть. Кентавры с изумрудными глазами со мной делились мудростью небес. Я видел, как безжалостный Харон по-дружески беседует с поэтом, я мог обозревать со всех сторон одновременно – разные предметы. Я видел свои юные черты, как в зеркале, в пруду проточном. Я слышал, как прекрасные цветы вокруг шептались на цветочном. Любимая, я видел сон такой, в котором только радость и покой. Будь сильной, как положено матроне, за друга жертвы принеси богам. И не грусти, любовь моя. Я там в своем волшебном сне об Альбионе. 11 И камень, и торжественный металл, стоящие, как сны, на перекрестках, расплавил страшный времени накал, и расточились, как свеча из воска, их славные и хищные черты, которыми гордился каждый город, я знаю, угадать не сможешь ты, живой я или мертвый, и в который раз ты пришел сюда – всё это так. Кто смолоду заглядывал во мрак, того Эреб наколет на пейзаж, как бабочку в два человечьих роста, я тоже теплокровный, но не ваш, родители меня не любят просто, отправили на реку с глаз долой, – вози к нам это мясо на убой, я отвезу и греюсь от огня, варю уху ершовую до света. Мать никогда не гладила меня, отца боялась, понимаешь это? Смотри, огни. В некрополе не спят, всё шепчутся, мол, надо за дровами, самим себе признаться не хотят, что ад подогревает их котлами. Всё плачутся, что нечего надеть, а я всю зиму в тонком балахоне, аж кожа стала красная, как медь. Ты не дрожи, Харон тебя не тронет, между крестами выйдешь на просвет, а дальше жизнь – давай, шагай обратно, оставь мне только пачку сигарет, хоть не обол, конечно, но приятно. 2017–2026