Ларин

Этому я, конечно, учился у Розанова (помимо того, что нас к подобной рефлексии призывает древний императив самопознания). «Опавшие листья» – книга, которая по форме напоминает личный дневник и при чтении некоторых моментов оттуда становится даже неловко от интимности написанного. Но в ней же Розанов проводит феноменологический анализ работы собственного сознания. Я думаю, что философия – это не только высказывания о том, как устроен мир, но и то, что формирует мироощущение каждого отдельного человека, занимающегося философией. И если можно работать более отвлеченно в области, например, эпистемологии, то в моем случае – философия эротизма, любви, ревности (иногда в свете религиозности, которая всегда тоже переживается феноменологически) практически обязывает к письму предельно личному, неотделимому от пишущего. При этом философская модальность сохраняется в том, что из персонального возможно сделать переход в универсальное. Поэтому, например, идея безутешности вырастает из личного переживания, но, возрастая по уровню абстракции, может резонировать у многих других людей.