Я бестолковую жизнь, как мулла свой Коран, замусолил, Время свое заморозил и крови горячей не пролил. Ах, Эривань, Эривань, ничего мне больше не надо, Я не хочу твоего замороженного винограда! Армения, 18-29 октября. Первое, что я услышал, когда вышел из ереванского аэропорта Звартноц, была фраза: «Брат, такси нужно?» Спасибо, уже сам заказал. В один из первых дней мы пошли в книжный Common Ground. Сотрудница Инесса рассказывала про то, какие книги у них есть, – распродажа книг закрывшегося издательства Individuum, книги на русском, английском. Ещё она показала книгу «Когда крысы умели читать» современного армянского писателя Арама Аветиса. Я посмотрел на неё, полистал и положил обратно на полку. Продолжил искать что-то ещё. Через несколько минут я снова вернулся к этой книге, Инесса продолжила рассказывать про автора, а через минуту сказала: «А вот и он, кстати». Мы пообщались с Арамом про философию, литературу, Ницше, Чорана, Кьеркегора, Леху Никонова. Я, естественно, купил его книгу и попросил автограф. Другая книжная находка случилась в магазине «Эпиграф». На полке с литературой на армянском я увидел одну книгу на русском. Это был сборник поэта Паруйра Севака, про которого я уже кратко здесь писал. Помимо поэзии, Севак также занимался наукой – он защитил диссертацию, посвященную армянскому поэту XVIII века Саят-Нове. Мы жили на улице в центре города, названной в его честь. Вообще в Ереване много улиц, названных в честь писателей, поэтов и богословов. Довольно часто мы проходили по улицам поэта Ованеса Туманяна (1869-1923), богослова Езника Кохбаци (374/380-450), создателя армянского алфавита Месропа Маштоца (362-440). В Москве я заказал сборник переводов с армянского Брюсова, где прочитал произведения Саят-Новы и Туманяна. Брюсова, как оказалось, почитают в Армении за его вклад в развитие местной культуры, в Ереване есть университет, названный в его честь. Из Еревана мы выезжали два раза. В первый раз мы посетили монастырь Гегард, что значит «копьё». По преданию, апостол Фаддей привез в Армению копьё, которым был пронзен Христос. На обратном пути мы заехали в языческий храм Гарни I века н. э. В селе Гарни, где находится этот храм, мы решили пообедать в местном кафе с видом на горы. Заказали гранатовый сок, сырную тарелку и два Цезаря, которые не смогли доесть из-за щедрости порций. Еда и впечатления дня несколько затуманили наше сознание, и когда нам выставили счёт на 18000 драм мы, не особо задумываясь, оплатили его. Выйдя из кафе, мы поняли, что заплатили на несколько тысяч рублей больше, чем было указано в меню. Но, как сказала Женя, если тебя не обманули в Армении, то ты там и не был. Мы посчитали, что это был налог на вид, с которым мы ели. Впрочем, в Армении достаточно свободно относятся к ценам, и тебя могут как обмануть, так и предложить щедрую скидку. Например, продавец в цветочном магазине продал мне букет роз со скидкой в треть цены. Второй раз мы выезжали в монастырь Хор Вирап близ Арарата, на границе с Турцией. Все наши дни в Армении было облачно, хоть и тепло, поэтому из города священной горы не было видно. Я впервые увидел Арарат только подъезжая к Хор Вирапу. Я не думал, что вид на него может впечатлить настолько сильно. Когда смотришь на Арарат, то возникает ощущение, будто он – живой организм, который смотрит на тебя в ответ. Присутствие Бога возле Арарата ощущается не меньше, чем в древних христианских храмах. В Хор Вирапе я купил небольшой молитвенник Нерсеса Шнорали (1102-1173), католикоса Армянской церкви, который делал важные шаги для сближения Армянской и Православной церквей. Мандельштам был в Армении почти сто лет назад, в 1930 году. После этой поездки поэт написал цикл из двенадцати стихотворений, посвященных Армении. Вот одно из них: Я тебя никогда не увижу, Близорукое армянское небо, И уже не взгляну прищурясь На дорожный шатер Арарата, И уже никогда не раскрою В библиотеке авторов гончарных Прекрасной земли пустотелую книгу, По которой учились первые люди.