Ларин

Послесловие к защите Сегодня я защитится. Теперь ещё и магистр религиоведения (или как это правильно называется?) За работу поставили четыре. Не хочу расписывать, почему и как. Было и было, как говорится. Благодарю дорогих Константина Михайловича Антонова и Алексея Зыгмонта за то, что исправляли множество моих ошибок, внимательно вычитывали мой текст, благодаря чему он стал существенно лучше; благодарю также дорогого Николая Герасимова за щедрую и добродушную рецензию. Думаю, что наука и философия сегодня особенно важны, несмотря ни на какие оценки. В наши тёмные времена только сильнее становится необходимость продолжать работу над новым знанием и новыми концепциями, чем мы в меру силу занимаемся нашим цехом. Нас пытаются запретить, объявить иноагентами, обвинить в коррупции. Но мысль не запретить, а философы не умирают, как говорил покойный декан философского факультета В. В. Миронов. Режиссёр Сокуров сказал, что сейчас ситуация с цензурой хуже, чем в Советском Союзе, потому что сейчас критерии запретности неясны – никто не знает правил игры, по которой кого-то может отменить государственная машина. С другой стороны, это значит, что бояться нечего. Ты можешь хоть заниматься самыми отвлечёнными исследованиями Аристотеля, и за тобой все равно придут. Писать можно всё, потому что последствия не зависят от содержания и формы текста. «Держи ум свой во аде и не отчаивайся». Всякий философ, если он философ, является гражданином неизвестной родины. Именно поэтому я сравниваю Мамардашвили с Фуко, а Розанова с Батаем. Для меня они все существуют в одном пространстве. Потому что в конечном итоге в философии важным оказывается то, что не сводимо, ни к какой-либо традиции, ни к языку, на котором писал автор. Я благодарю Свято-Тихоновоский университет и нашу кафедру за отсутствие цензуры и за то, что позволили заниматься моей темой в том виде, в котором я считал нужным. Конечно, моя работа – это форма провокации. Сама тема сексуальности всё ещё табуирована, и тем более она табуирована в христианстве. И всё же об этой теме я писал в христианском, а не в светском вузе. Таким образом разговор о трансгрессии сам становится трансгрессивным актом. Я рад, что эта провокация удалась и завершилась самым продуктивным образом. Если бы можно было выбирать саундтрек к диссертации, то я бы выбрал один из альбомов группы Shortparis. Николай Комягин (тоже, к сожалению, покойный) вдохновлялся Батаем и вообще французской философской традицией. Ему удавалось применять эти смыслы к российской действительности, снова указывая на то, что философское высказывание носит универсальный характер. Спасибо и вам за то, что следите за моей деятельностью, пишете комментарии, ставите лайки, участвуете в обсуждениях. Дальше – только больше, несмотря на.