еврейка у микрофона

Если вы страдаете ради красоты, поверьте, вы страдаете недостаточно. Вычитала кулстори в книге «Денди» Ольги Вайнштейн. На людей моды XIX век был урожаен как никогда, но главным законодателем стиля тех времен был британец Джордж Браммелл. До него мужчины выглядели как попугаи: носили яркие шелка, кружева и завитые напудренные парики. С подачи Браммелла темный мужской костюм стал классикой, ежедневное мытье с мылом вошло в моду, а парики, наоборот, из нее вышли. Но главным — и самым коварным — изобретением британца стал накрахмаленный шейный платок. Раньше платки болтались на мужских шеях как придется. Браммелл же придумал придавать батистовому платку идеальную, скульптурную форму. Денди поднимал воротник выше ушей, задирал голову перед зеркалом и медленно опускал подбородок, чтобы на ткани образовались графичные складки. Если хоть одна из них заминалась не так, платок тут же летел на пол. Однажды гость Браммелла застал слугу, выносившего из спальни охапку измятого белья. «Это наши неудачи» — со вздохом пояснил лакей. Светский авторитет Браммелла был настолько велик, что лондонские джентльмены слетали с катушек. Началась повальная галстукомания. Молодой Бальзак написал трактат об искусстве завязывания галстука, а книгоиздатель Стокдейл выпустил брошюру с 39 способами вязки узлов — с названиями вроде «Трон любви», «Гордиев узел» или «Почтовая карета». Цвета тканей звучали так, что Pantone и не снилось: «бедро испуганной нимфы» или «глаза девушки в экстазе». Поскольку повторить виртуозную технику денди никто не мог, мужчины пускались во все тяжкие. Модники накрахмаливали платки до состояния фанеры, из-за чего жесткие воротники до крови резали им уши. Чтобы не испортить удачный узел, они пытались подгладить уголки прямо на себе и, разумеется, обжигали подбородки утюгами. А чтобы хоть как-то поворачивать голову, не ломая складки, изобрели специальный экзоскелет — медный проволочный каркас в кожаном чехле, который вставлялся в воротник. Человек в таком снаряжении не мог даже кивнуть и поворачивался исключительно всем корпусом. Секрет идеальной жесткости Браммелл хранил годами. Лишь покидая Англию, спасаясь от долгов, он оставил друзьям записку с одним-единственным словом: starch. Крахмал. Теперь каждый раз, когда я буду в кровь натирать пятки в неудобных, но невероятно красивых туфлях или пытаться дышать в корсете, купленном ради одного выхода, буду вспоминать этих джентльменов с обожженными ушами и медными проволоками в воротниках. Есть у нас что-то общее.