еврейка у микрофона

Пересматривала утром фотопленку и вспомнила, как мы с мужем заехали посмотреть на калязинский телескоп. Подъехали к забору обсерватории, вышли из машины, задрали головы — и мне вдруг стало очень страшно. Липкий, первобытный ужас я испытывала два раза в жизни — в Калязине около телескопа и в Париже, где в последний день отпуска охотилась за страшно модными очками. Обойдя пару десятков оптик, я выяснила, что нужная пара осталась в единственном экземпляре на другом конце города. Времени до вылета оставалось всего ничего, и я понеслась туда на метро. А когда вынырнула на поверхность, оказалась аккурат под гигантской аркой. Подо мной будто провалилась земля: арка нависала так низко, как может нависать лишь конструкция немыслимой высоты. Я видела людей на площади, здания поодаль, небо в ее проеме, жизнь шла своим чередом, но никто будто бы не замечал этого монстра. Мне же казалось, что арка готова в любой момент подмять под себя все живое. Отлично помню, как металась, обливаясь холодным потом, как в панике искала этот гребаный магазин и изо всех сил заставляла себя не поднимать глаза. Не смотреть на арку, не всматриваться в бездну. Никогда до этого не замечала за собой фобий. И уж точно никогда бы не подумала, что способна до одури испугаться какой-то арки. О том, что существует мегалофобия — иррациональный страх перед огромными объектами, — я узнала сильно позже. До сих пор обхожу ветряки, телескопы, опоры ЛЭП и прочих гигантов по широкой дуге.