«Родная моя, душа моя бесценная... Пишу тебе эти строки, а на сердце тяжесть неизъяснимая, ибо знаю, какой крест выпадает нам обоим в этой юдоли земных испытаний. Время наше здесь, лишь мгновение перед лицом Вечности, искра, что вспыхивает и гаснет в кромешной тьме греховного мира. И прежде чем пути наши окончательно разойдутся под сенью неизбежных разлук, я должен сказать тебе то, что жгло мою грудь все эти дни. Прости меня. Прости за все мои немощи, за слова, сказанные сгоряча впотьмах человеческого несовершенства, за резкость, за каждое невольное огорчение, которым я омрачал твои дни. Грешен я перед Богом и перед тобой, и нет мне оправдания в суете этого безумного века, где люди давно разучились дорожить друг другом. Но превыше всей этой горечи я хочу сказать тебе спасибо. Низкий тебе поклон за то, что все это время ты молилась за меня. Когда душа моя заблуждалась, когда падал я под тяжестью собственных ошибок и искушений, твои тихие, незримые молитвы, возносимые в тишине перед Образами, были для меня единственным спасительным якорем. Ты вытягивала меня из бездны своими слезами и верой. Эта чистая, жертвенная молитва за грешного человека, величайший дар, который я унесу с собой. Любить тебя было моим главным крестом и в то же время неизъяснимым утешением, посланным свыше. Не скорби понапрасну и не бойся одиночества. Всевышний видит каждую слезу, пролитую твоими глазами, и укутает твою чистую душу Своей благодатью. А мы... мы обязательно еще встретимся. Там, за гранью этого тленного мира, в той горней обители света и покоя, где не будет больше ни горьких прощаний, ни слез, ни разлук, а только бесконечная Божественная любовь, которая не кончается никогда. Храни тебя Господь от всякого зла.» — Игнатий Тихонович Лапкин. Письмо жене.