Уральский индустриозавр

ЗАБЫТЫЙ ЗАВОД Если взять первый выпуск журнала "СССР на стройке", придуманного Георгием Пятаковым когда-то еще в бытность его, экс-троцкиста, главой Госбанка СССР, то там можно увидеть огромные фотографии Керченского металлургического завода. Загадочный первенец советских пятилеток, этот завод стал первым, вошедшим в строй в СССР; была, конечно, тонкость - строился он на базе старого, разоренного в годы Гражданской войны завода французского акционерного общества. В 1929-1930 годах он был на слуху, предмет гордости; успел быть упомянут в утопии Яна Ларри "Страна счастливых". А затем оказался под завесой молчания, и уже к концу 1930-х годов первенцами советской металлургии считались Магнитогорск и Кузнецк. Обидно, должно быть - первым-то был Керченский завод имени П. Л. Войкова. Да, его сталеплавильный и прокатный цеха были унаследованы от дореволюционных хозяев, и в сталеплавильном работали единственные в СССР томасовские конвертеры, а в прокатном - рельсобалочный стан фирмы "Клейн" (очевидно, "Maschinenbau AG vorm. Gebr. Klein", ныне входящей в "SMS Group"). Но доменные печи были выстроены заново, и были это первые в СССР "американки" большой мощности, с автоматизированными подъемниками. Построили также коксохимический завод. Томасовский конвертер нужен, чтобы переделывать фосфористую сталь. Вся Западная Европа их использовала, потому что руды Лотарингии и Британии - по большей части фосфористые. Керченская руда тоже богата фосфором, но также мышьяком; и еще она пылеватая. Словом, физика и химия у нее так себе, зато ее очень много и добывать легко. Изобилие руды соблазнило когда-то французских инвесторов, рассчитывавших на стальной бум в России, а потом и социалистических проектировщиков. Их оптимизм подпитывали ученые - энтузиасты благородного дела высвобождения огромных отечественных природных ресурсов. Главным среди них был профессор Тимирязевки Моисей Кантор, геолог и основатель коммунистической партии Аргентины. (Да, вот так. Такой крутой человек. Они с женой ее основали в эмиграции, Кантор был социал-демократ, а после революции вернулись в СССР). Кантор настаивал: из руды можно получать и сталь, и ценное фосфорное удобрение - томасшлак. Сталь - заводам, томасшлак - крестьянам. И дешево, и мило! Видный доменщик Владимир Гулыга - отец известного всем Арсения Гулыги, главного советского специалиста по философии Гегеля - был главным инженером и решил, что можно использовать руду без подготовки. Он был белогвардеец, этот Гулыга, и воевал против красных, но в 1920-х годах вернулся в СССР, потому что хотел принять участие в индустриальном подъеме страны. Сменовеховство! Но Гулыга ошибся: руда не годилась в сыров виде. А завод уже вовсю строился. Пришлось оперативно купить в США аглофабрику. (Только американцы тогда владели технологией спекания руд). Керченцы считали ее первой в СССР, но старейшая аглофабрика страны была Кушвинская, оборудование которой купили перед революцией и поставили в 1928 году. Аглофабрика тоже не помогла, агломерат получался некачественный. Первую очередь завода построили, радостно отчитались, а вторую строить уже не стали, и говорили о нем все реже и реже. Он не мог работать! Ни у кого в стране не было опыта работать со злосчастными томасовскими конвертерами. Ни у кого не было и опыта изготовления агломерата; массово аглофабрики будут строить в 1950-х - 1960-х годах. И, наконец, злосчастный мышьяк. Фосфор плохо влияет на сталь, но его научились удалять. А мышьяк удалять не умели, и не умеют по сей день. Тщетно керченские металлурги уверяли, что мышьяк - жупел, что это "предубеждение", проводили конференции... На заводе делали только рельсы и балки, чтобы строго контролировать лом: не дай Бог, мышьяковистый металл пойдет на переплавку на других заводах, и зараза эта распространится по всей стране. А потом НКПС начал отказываться брать рельсы с мышьяком. Завод стал простаивать, делая небольшое количество балок для местного строительства. В годы войны прокатный стан увезли в Нижний Тагил, но ввести в строй не сумели, потому что доехали не все части. А домны и конвертеры остались на месте.