🤷🏻‍♀️ Варвара Сергевна Плющ / Олеся Лещенко

4. Через час состоялось экстренное совещание. Присутствовали мэр, директор водоканала, руководитель регионального тарифного органа Семён Захарович и подключившийся по видеосвязи министр финансов области Геннадий Валентинович. Васисуалий Эрастович председательствовал из гостиничного номера. На заднем плане виднелась дверь санузла, которую депутат предусмотрительно прикрыл. — Коллеги, — начал он, — ситуация недопустимая. Государство вернуло себе коммунальное хозяйство, чтобы обеспечить граждан качественными услугами. А у вас воды нет! — Совершенно верно, — подтвердил Аркадий Петрович. — Как директор предприятия вы должны нести ответственность! — Несу. — И что вы предприняли?! — Остановил подачу воды, чтобы не затопить город. Организовал подвоз. Вызвал ремонтные бригады. Подготовил смету восстановления. — Вот! Значит, вопрос решается! — Нет, Васисуалий Эрастович. Вопрос решался бы, если бы у нас были деньги. Депутат нахмурился. — А куда вы деваете тарифную выручку? — На электричество, реагенты, зарплату, налоги, текущий ремонт, обслуживание оборудования и погашение задолженности за электричество. — А инвестиции? — Инвестиционная программа утверждена. — Прекрасно! — На этот год предусмотрена замена ста двадцати метров сетей. — И что? — Аварийная магистраль — одиннадцать километров. — Но ведь вы государственное предприятие! — Муниципальное унитарное, — осторожно поправил директор. — Тем более! Государство должно помогать своим предприятиям! Николай Николаевич хотел объяснить разницу между государственным и муниципальным имуществом, но передумал. За десять лет он убедился, что подобные разъяснения не приближают воду к потребителю. — Нужно пересмотреть тариф! — предложил депутат. При этих словах Семён Захарович вздрогнул так, что изображение с его камеры на мгновение исчезло. Семён Захарович возглавлял региональный тарифный орган тридцать лет. За это время он приобрёл характерную сутулость, словно над ним постоянно нависало что-то большое и контролирующее. Его правый указательный палец обладал особенной подвижностью: при обсуждении любого вопроса, связанного с увеличением расходов или тарифов, палец самопроизвольно поднимался к потолку. — Васисуалий Эрастович, — прошептал регулятор, — вы понимаете, что предлагаете? Семён Захарович поднял палец. — А вы знаете, что ТАМ скажут?! Глаза его выразительно закатились. Присутствующие посмотрели на потолок. За годы совместной работы никто так и не установил, кто именно обитает ТАМ. ФАС, губернатор, федеральное министерство или Господь Бог. По косвенным признакам можно было предположить, что все четверо. — У нас предельные индексы! — продолжил регулятор. — Социальная стабильность! Поручения по сдерживанию тарифов! Мы десять лет удерживаем рост платы граждан в установленных пределах! — Но у граждан нет воды, — заметил мэр. — Зато нет превышения! — Семён Захарович, — устало сказал Николай Николаевич, — отсутствие воды не является способом соблюдения предельного индекса. — Это ваша оценка, — обиделся регулятор. — А у меня отчётность. Он открыл таблицу. — Вот, пожалуйста. Индекс соблюдён. Жалоб на необоснованный рост тарифов стало меньше на сорок процентов. — Потому что жалуются теперь на отсутствие воды. — Это другой показатель. Васисуалий Эрастович задумчиво потер подбородок. — А ведь действительно. Нельзя допустить роста тарифов. Мы же ради этого и проводили реформу! Семён Захарович облегчённо выдохнул. Палец опустился.