🤷🏻‍♀️ Варвара Сергевна Плющ / Олеся Лещенко

3. Мэр города Глушь Николай Николаевич в это время находился на месте аварии. Ему было пятьдесят восемь лет, из которых последние десять он руководил городом, а предыдущие двадцать в качестве зама по коммуналке пытался убедить разные органы власти выделить деньги на замену водопроводных сетей. Николай Николаевич был хорошим мэром. Он не воровал, знал по именам начальников всех аварийных бригад и однажды лично вытаскивал из траншеи слесаря, которого засыпало грунтом. За это его любили жители и недолюбливали областные чиновники: на него не было компромата, зато у него всегда были вопросы. Сейчас мэр стоял в раскопе по колено в грязи и смотрел на трубу, которая перестала выполнять предусмотренную проектом функцию транспортировки воды и приступила к орошению прилегающей территории. Рядом стоял директор Глушьводоканала Аркадий Петрович. Аркадий Петрович происходил из старинной коммунальной династии. Его дед прокладывал глушские водопроводы, отец руководил предприятием в период рыночных реформ, а сам он возглавил водоканал после возвращения инфраструктуры государству. Судьба отца сложилась трагически. Пётр Аркадьевич в своё время передал водоканал в концессию, поскольку денег на реконструкцию не было, трубы разваливались, а частный инвестор обещал вложить в инфраструктуру средства. После коммунальной реформы 2026 года его признали человеком, не вполне правильно понимавшим государственные приоритеты, и перевели руководить коммунальным хозяйством села Найба на побережье моря Лаптевых. Формально перевод считался повышением. Сыну разрешили остаться в Глуши по гуманитарным соображениям: у Аркадия Петровича было шестеро детей, а вывозить их всех к морю Лаптевых сочли чрезмерным даже сторонники реформы. — Ну что? — спросил мэр. — Всё, — ответил Аркадий Петрович. — Совсем? — Николай Николаевич, я вам вчера говорил. И позавчера. И семь лет назад. — Я помню. — Магистраль надо менять целиком. Латать больше нечего. — Сколько? — Если бы в двадцать шестом начали, уложились бы в четыреста миллионов. Сейчас миллиард двести. Без насосной станции. Мэр вздохнул. — У нас собственных доходов бюджета на весь год меньше. — Я знаю. — И что делать? — Можно написать письмо. Оба помолчали. За последний год мэр направил семь обращений о необходимости финансирования реконструкции водопровода. На три пришли отказы. На два — предложения участвовать в конкурсном отборе. На одно — разъяснение о разграничении полномочий. Последнее обращение вернулось с методическими рекомендациями по повышению эффективности управления муниципальными предприятиями. Рекомендации Николай Николаевич исполнил добросовестно. Водоканал сократил административный персонал, продал служебный автомобиль директора, внедрил энергосбережение, объединил бухгалтерию с теплосетями и перестал закупать бумагу для принтера. Экономия составила один миллион восемьсот тысяч рублей в год. До необходимого миллиарда двухсот оставалось совсем немного. В этот момент у мэра зазвонил телефон. — Николай Николаевич! — раздался возмущённый голос. — Это Васисуалий Эрастович! Что у вас происходит с водоснабжением?! — Авария, Васисуалий Эрастович. — Так устраните! — Работаем. — Сколько можно работать?! Я, между прочим, десять лет назад лично голосовал за возвращение коммунального хозяйства государству! — Я помню, Васисуалий Эрастович. Вы вчера об этом рассказывали. — И где результат?! Мэр посмотрел на трубу. — Перед вами, Васисуалий Эрастович. В смысле, под нами.