Дружок, это Южинский кружок

Как-то в Нью-Йорке я был на квартире у Мамлеевых, куда они только что переехали. С перевозкой мебели Мамлееву помогало несколько незнакомых мне эмигрантов из России, очевидно, поклонников мамлеевского творчества. Когда, расставив столы и диваны, они попрощались и ушли, оставшаяся компания писателей и художников, не сговариваясь, разразилась бурной матерной бранью. Особенно злобно ругались Эдуард Лимонов и Вагрич Бахчанян. Брань продолжалась примерно с полчаса: с помощью брани художники «отмывали» пространство от следов помогавших Мамлеевым людей. Головин сделал эти истерические вспышки и эскапады непременной частью своего спектакля. Лет за десять до сценки у Мамлеевых я оказался свидетелем урагана, обрушенного Головиным на брата Володи Степанова, человека, склонного в те годы к примитивным идеологическим увлечениям вроде национализма, антисемитизма и пр. Дело происходило в Измайлово на квартире у этого брата. В тот раз Женю Головина успокаивал Володя Степанов, апеллируя к чувству пропорции по отношению к ситуации. Володя говорит: «Женечка, успокойся: хлеб есть хлеб, вода есть вода, а день рождения есть день рождения». И шквал постепенно успокаивался. Аркадий Ровнер