Сегодня Сергею Курёхину исполнилось бы 72 года. Отличный повод вспомнить перлы, раскрывающие парадоксальную натуру Капитана: 1. Проблема России состоит в том, что в стране слишком мало сумасшедших. И одна из моих задач — сломать подобные стереотипы. Чтобы люди могли свободнее думать и свободнее совершать поступки. 2. Вообще культура — большая ошибка, это огромное количество друг на друга наслаиваемых ошибок за всю историю человечества. Равно как и религия — это болезнь языка. Потому что никакого Бога, конечно же, быть не может. Это и кроту понятно. Это полный маразм. Религия - это болезнь языка, особенно христианство. Такая особая сложная болезнь типа коклюша. Я очень люблю искусство, а под искусством я имею в виду то, что оторвано от жизни. 3. Если «Поп-Механика» — это наслаивание одной шизофрении на другую, то сейчас наоборот: берешь какое-то явление и отбрасываешь от него либо половину, либо кусок. Я уже пробовал на некоторых концертах, Скажем, если это балет, то он идет без музыкального сопровождения. Знаешь, когда в тишине танцуют балерины, это как-то настолько дико. То есть явление лишается какой-то составной части, идет по принципу выбрасывания: оставление чего-то без чего-то имманентно присущего. 4. Самое главное — эволюция. Именно эволюцию я сделал основным принципом своей жизни. Она необходима как гарант постоянного развития. <…> Многие люди останавливаются в своем интеллектуальном развитии на разных этапах своей жизни. Создается впечатление, что подсознательно многие до сих пор считают «Незнайку на Луне» или «Приключения Буратино» вершинами мировой литературы. Поговорив с человеком о художественном творчестве, можно сразу понять, в каком возрасте прекратилось его развитие. Эти люди, как правило, называют остановку в своем развитии убеждениями или верой. Обычно остановка происходит к тридцатым — сороковым годам, реже — к пятидесятым. Человеку начинает казаться, что он уже все познал, все изучил, все знает и прикладывает усвоенные им псевдоистины ко всем жизненным ситуациям. Я же считаю, что процесс эволюции может остановить только смерть. 5. У меня нет постоянного творческого кредо. Я просто стремлюсь придумать какую-то программу, чтобы она была, в первую очередь, зрелищная, чтобы она была музыкальная. И чтобы музыканты от игры получали удовольствие, чтобы им самим было интересно, что происходит на сцене. А когда музыкантам самим интересно, это должно передаваться в зрительный зал, публике и создавать определенный контакт. Поэтому для музыкантов я как можно чаще готовлю разные неожиданности на сцене, зачастую очень немногие из них догадываются, что будет через минуту. Это создает ощущение живости. Например, когда на солирующего саксофониста бросается козел, то, естественно, у музыканта возникает ощущение неожиданности, он начинает по-другому играть, и это передается залу. 6. Никакого отношения к Бахтину это [«Поп-механика»] не имеет. Хотя «Поп-механику» в некоторых статьях относили к смеховой, карнавальной культуре. Смеховая культура — это смеховая, а у нас эстетика кретинизма. Кретинизм с налетом идиотизма. Основополагающий принцип «Поп-механики» — это выстроить логический ряд, состоящий из логических элементов, до этого не связанных друг с другом никоим образом. В одном ряду может стоять, скажем, Собчак, два маленьких поросенка, Эдита Пьеха, пара структуралистов, кто-нибудь еще, какая-нибудь рок-группа— и все это должно быть единой частью логического звена. То есть это ячейки логической системы, которые имеют равное право на существование и несут совершенно одинаковую функцию в той структуре, которую я выстраиваю. Она может выражаться звуками, движением, словом, балетом — абсолютно всем. Само сочетание до этого несовместимых элементов и выстраивают новую логическую линию. 7. Я люблю говорить вещи, которые полностью опровергают то, что я говорил пять минут назад, так что, я думаю, что ничего страшного в этом нет. Это просто зависит от смены настроения.