Дружок, это Южинский кружок

Рубина Арутюнян о Ю.В. Мамлееве. Из книги воспоминаний "Моя Маяковка". Когда мы стали посещать Мамлеева, его салон «эзотериков» (другие называли его «салоном на Южинском»), салон жил не «маяковской» жизнью. Здесь постоянно собирались люди более старшего поколения – Лев Барашков, Костя Пучков, Гуков. Приходили совсем незнакомые непонятные люди, приходили и исчезали, появлялись другие. Дом абсолютно открытый. Бедные соседи! Юрию Витальевичу надо было звонить в дверь 6 раз. Соседи терпели, помня, что их дом в былые времена целиком принадлежал его деду. Ю.В. читал свои удивительно непохожие ни на что прежде написанное в русской литературе рассказы. В те времена не могло быть и речи об издании его прозы в России. А издаваться на Западе Мамлеев никогда бы не решился – трусоват он был, осмотрителен. И «пьянка», культивируемая в его доме, происходила не только из-за склонности хозяина выпить, а служила своего рода прикрытием. В случае чего, если кто-то что-то сказал, все можно на пьянку свалить. Ю.В. – наглядный пример, как человек может перебороть свои страхи и привычки. На Западе Ю.В. не пьет. – Иначе на Западе не выживешь, Рубиночка. Раньше Ю.В. панически боялся не то что самолетом летать, а поездом куда-либо ехать. Выбирал только средний вагон – меньше шансов погибнуть в катастрофе. А сейчас и поездом, и самолетом... Хозяин читал свое, а также стихи любимых поэтов, известных (была у него специальная тетрадка) – Сологуба, Ходасевича, Вячеслава Иванова и безымянных. Строчки, которые я помню: «Разлюбил цветочки, нормы ГТО. Я дошел до точки, я почти готов». «Не хочу на листики бред души наматывать, как бывало мистики – Зощенко с Ахматовой»... Душой «салона эзотериков» был Володя Ковенацкий. Мы пели его песни и рассматривали стенгазеты, составленные из его офортов, где с добротой, которой был пронизан сам художник-поэт Ковенацкий, изображался идиотизм советской жизни. Но и маяковцам там тоже находилось место. Из поэтов-маяковцев Мамлеев особенно любил Мишу Каплана. Политических стихов в его салоне не читали, о политике не говорили, только наедине. Ю.В. был отчаянный антисоветчик. В подпитии все время повторял: – Рубиночка, невозможно жить, всюду красные партизаны. Ближайшим его другом был Алик Скуратовский. Я тоже ему была не чужая – Ю.В. часто оставался у меня ночевать и хранил у меня долгие годы чемодан со своими рукописями. Уже здесь, в Мюнхене, мы встречались каждый его приезд. В первый приезд в доме Оксаны Антич состоялся его авторский вечер, вступительное слово о нем произносила я. Ю.В. подарил мне журнал «Эхо» со своими рассказами, затем книжку с трогательными надписями. Начитал мне один из своих рассказов и напел мне несколько песен, которые мы пели в его «салоне эзотериков», на кассету – свои, Гражданкина и Ковенацкого. Где эта уникальная кассета?