пройдемся подробнее по содержанию четырнадцатого орнамента — красивейшего — посыященного «феноменам советского», и это название отражает его структуру / материалы собраны не по отдельным фильмам, режиссерам и эпохам (хотя есть и такое), а по темам, на которые нам было интересно посмотреть сквозь призму нашего времени / большой материал в начале номера посвящен советской фантастике: как от жизнерадостных фильмов о покорении космоса советский кинематограф пришел к мрачнейшему постапокалипсису и как фантастика отражала смену настроений в обществе. еще один жанр, который нам было интересно изучить, — это истерны. зачем советскому кинематографу понадобилось адаптировать под себя исконно американскую мифологию и эстетику? следующие большие блоки — взросление и любовь. кажется, что уж взрослели и влюблялись люди всегда одинаково, но это не совсем так. в статьях рассказано, как советский кинематограф учился показывать детей и подростков такими, какие они есть (а не такими, какими хочет партия), и постепенно уходил от принципа «любовь нужно заслужить трудом во благо общества» / отдельные материалы получили фильмы «человек с киноаппаратом», «мне двадцать лет», «три тополя на плющихе», «я — куба» и «облако-рай». и мы добавили две большие подборки: десятку самых кассовых фильмов ссср и оттепельное кино / поговорили и о сложном кино 1980-х: о фильмах, снятых с полки, о первой рефлексии на период с 30-х по 50-е и о том кинематографе, который сейчас называют чернухой. но чтобы не заканчивать на такой грустной ноте, последним материалом номера идет большая статья об уютном советском шерлоке холмсе (да, конечно, с теми самыми анекдотами) /