свободы в пространстве мало, её почти нет / новогодняя ночь летит птицей, вместе с градусами набирает обороты и обрушится отвесно с ледяной горы. она погаснет вместе с красивыми огоньками, как серные спички, высекавшие краткие искры несбыточного рая — тепло, еду, любимых людей — в святочной истории андерсена / фильм удивительной красоты и невинности потеряет невинность и красоту не резко, не вдруг — лишь под утро: так карета становится тыквой, так блестки смывают со скул, так последнюю иллюзию и единственное спасение меняют на что-то неизбежное. пока светает, чудо распадается, разлагается, гниет. все утра мира — стылый балкон, безжизненный белый пустырь мерзлоты, возвращение в темный подъезд, под душный кров, под тушу распаленного отчима, на продавленный диван, в который никак не вжаться, не просочиться /