В коридоре всегда тихо. Но за одной дверью — тишина особенная. Та, что не про покой, а про то, что происходит между строк. Они заходят туда вдвоём. Он — начальник. Она — та, кого он приблизил. Дверь закрывается. И снаружи остаётся только догадываться, что там: подпись, разговор, смех. Или что-то ещё, о чём не говорят вслух. Она улыбается ему. Он — ей. Это заметно. Не потому что кто-то подглядывает, а потому что это видно. В том, как она заходит без стука. В том, как он смотрит ей вслед. В том, как она выходит — чуть разрумянившаяся, чуть довольная. И в том, как он потом подписывает бумаги, которые не должен подписывать. А ещё был стол. Шашлык-хаус. Ему принесли шашлыки. Шашлыки, которые оплатила она. Он сидел недалеко и улыбался — не той улыбкой, что для отчётов и совещаний, а другой: расслабленной, сытой, довольной. Он смотрел на неё так, как смотрят на ту, что приносит не только еду, но и тепло. И, возможно, что-то ещё, о чём не говорят вслух.