Мохаммед Реза Пехлеви в 1971 года устроил в Персеполе, у руин столицы Ахеменидов, многодневные торжества по случаю 2500-летия иранской государственности — если считать от Кира Великого. На праздничном ужине присутствовали 60 членов королевских семей и глав государств. Кейтеринг обеспечивал Maxim's de Paris, специально закрывший на две недели свой парижский ресторан; посуда была из лиможского фарфора; для перевозки гостей задействовали 250 лимузинов Mercedes-Benz 600. Из Парижа привезли 18 тонн еды. Перед гостями прошёл костюмированный парад, изображавший 2500-летнюю историю страны. Официально организаторы оценивали расходы в 22 миллиона долларов, критики называли цифру свыше 200 миллионов. Исламисты называли происходящее «Фестивалем дьявола», оппозиция — расточительством на фоне бедности. Однако, если рассматривать фестиваль из нынешнего времени, это был один из дорогих, но вполне понятных жестов. По нынешним меркам — мелочь: Катар потратил на чемпионат мира по футболу от 200 до 300 миллиардов долларов. Саудовская Аравия тратит аналогичные суммы на формирование своего имиджа ежегодно. Тут правда нужно подчеркнуть, что аравийским монархиям, кроме Мекки, и показывать особенно нечего — ни руин, ни древних столиц, ни тысячелетней городской культуры. Потому они просто тратят на спорт и тусовки. У Ирана же история есть, и Персеполь — столица настоящая. Шах хотел вырвать Иран из восточной отсталости и вписать его в ряд цивилизованных государств — и делал это визуальным языком, понятным западным гостям: древние руины, европейский сервис, военный церемониал. В тогдашней иранской идеологии момент формирования идентичности смещали вглубь веков, к древней Персии, в обход исламских и тюркских завоеваний. Для 1971 года это было стильное мероприятие — точно попадало в эстетику эпохи. Но теперь шаху в любой публикации ставят праздник в вину.