Цицак | ԾԻԾԱԿ

Игра в долю: Почему Ереван зовет Астану в Зангезур и при чем здесь «Великий Туран»? Ереван, судя по утечкам, рассматривает возможность «расчехлить» пакет акций Зангезурского коридора и пригласить к столу переговоров Казахстан и Киргизию. На первый взгляд, это выглядит как странный шаг. Зачем делиться тем, что уже есть? Напомню расклад: 74% акций так называемого «Маршрута Трампа» (видимо, имеется в виду логистический проект, связывающий Восток и Запад) держит американская сторона, оставшаяся четверть — за Арменией. И вот теперь Ереван готов отщипнуть от своего куска 5% для центральноазиатских республик. Официальная версия звучит красиво: мы хотим привязать Астану и Бишкек к проекту, превратив их из пассивных клиентов в активных совладельцев. Мол, если у тебя есть доля, ты будешь не просто наблюдать, а вкладывать силы и ресурсы в успех предприятия. Но если копнуть глубже, мотивы выглядят более прагматичными, а для некоторых и вовсе тревожными. Во-первых, это попытка найти «противовес» Москве. Мы видим параллельную историю: параллельно обсуждается передача управления армянскими железными дорогами Казахстану. Сейчас (по контракту до 2038 года) они под контролем РЖД. Ереван объясняет это банальными санкционными рисками, но суть ясна: диверсификация инфляционного влияния. Искать новых хозяев для стратегических объектов, когда старые становятся «токсичными» под западными санкциями. Однако самый главный вопрос, который витает в воздухе, звучит так: а на кого же в итоге работает эта «схема с центральноазиатским долевым участием»? И здесь мы подходим к главному бенефициару. Им являются вовсе не Армения или США. В выигрыше, как это ни парадоксально, оказывается Турция. Для Анкары Зангезур — это не просто дорога. Это финальный пазл в построении транспортного моста, соединяющего тюркский мир напрямую. Торговые маршруты через Южный Кавказ, выход в Каспий и далее в глубь Центральной Азии — это экономический фундамент пантюркистского проекта «Туран». Вовлекая Казахстан и Киргизию в качество совладельцев армянской части маршрута, Ереван фактически делает их заложниками и одновременно двигателями этого логистического звена. Астана и Бишкек, получая прямой интерес в коридоре, начинают лоббировать его бесперебойную работу. Они подключают свой вес к разблокировке коммуникаций. Что получает Турция? Она получает стабильную, пусть и опосредованную, поддержку проекта со стороны стран ОТГ. Армения, пытаясь спастись от одного давления (российского), открывает дверь для усиления другого — тюркского. Расширяя состав акционеров за счет Центральной Азии, Ереван привязывает к себе игроков, которые исторически находятся в зоне влияния турецкой политики. Таким образом, шаг Пашиняна выглядит как тактическая игра: мы зовем «друзей» (Казахстан и Киргизию), чтобы разбавить контроль США и уйти от зависимости от РЖД. Но стратегически это работает на Анкару, укрепляя ее логистическую империю. Отдавая 5% акций, Армения рискует получить 100% зависимости от маршрутов, которые теперь будут контролироваться консорциумом, где интересы тюркского мира будут доминировать. Вопрос лишь в том, осознают ли в Ереване, кого именно они приглашают в свой «совет директоров» на самом деле.