Русский художник расписал одну из самых красивых сцен Стамбула В 1920 году в Константинополе оказался 24-летний художник Николай Калмыков. Он вырос в обеспеченной харьковской семье: отец торговал лесом, занимался текстилем и рассчитывал, что сын продолжит коммерческое дело. Николая отправили в торговое училище, но для себя он выбрал другой путь. Учился в Харьковском художественном училище, а в 1917–1920 годах был связан с кубофутуристическим «Союзом семи». Через несколько месяцев после отъезда из России этот молодой авангардист уже заново устраивал жизнь на берегах Босфора. В 1921 году Калмыков участвовал в первой большой выставке русских художников в «Маяке», а с января 1922-го вошёл в Союз русских художников в Константинополе. Причём исследователи называют его «правой рукой» на тот момент председателя объединения Владимира Иванова. Когда тот летом заболел, Калмыков временно заменял его и занимался в том числе оформлением выставок. В те же месяцы Союз устроил огромную экспозицию в Таксимских артиллерийских казармах — примерно на месте нынешнего парка Гези (Gezi Park): почти 60 художников и около 500 работ. Сам Калмыков параллельно работал сценографом в театре «Пти-Шан» (Théâtre des Petits Champs), готовил декорации и театральные костюмы. В отличие от большинства русских художников того круга, дальше он никуда не уехал. Калмыков остался в Стамбуле, трижды женился. По воспоминаниям знавшего его Тахи Тороса, все три его жены были стамбульскими гречанками. От второго брака родился сын Эрол. В 1936 году получил турецкое гражданство и стал Naci Kalmukoğlu. К этому времени русская художественная колония почти исчезла, а его собственная карьера уже продолжалась внутри турецкой художественной среды. После натурализации у него прошло не менее десяти персональных выставок, а в 1941 году в Анкаре он показал около 80 работ. Самый заметный его след в Стамбуле находится в Кадыкёе. Когда в 1923–1926 годах на проспекте Бахарие (Bahariye Caddesi) строили концертный зал Сюррейя-паши (Süreyya Paşa Konser ve Opera Binası) — нынешнюю оперу Сюррейя (Süreyya Operası), — Калмыкову поручили живопись интерьера. Его фрески на потолке зрительного зала сохранились и позднее были отреставрированы. Работы Калмыкова известны и в других стамбульских домах — «Мармара» (Marmara), «Сюмер» (Sümer), «Хисар Палас» (Hisar Palas); росписи дома «Ферах» (Ferah Apartmanı) до наших дней, к сожалению, не дошли. Он вообще довольно быстро научился жить именно продажей собственного искусства: Таха Торос вспоминал, что после удачной выставки Калмыков начал выставлять картины в витринах и у входов крупных магазинов, где их покупали обычные прохожие. Жизнь закончилась по-стамбульски загадочно. 2 февраля 1951 года Калмыков выпал с пятого этажа дома № 9 на улице Бекяр (Bekar Sokak), где находились его квартира и мастерская. Что произошло, так и осталось неизвестным. После смерти появились версии про русскую разведку, спецслужбы и даже самоубийство. Торос, который знал художника лично, записал куда более бытовой слух: Калмыков якобы обменивался через окна знаками с женщиной из дома напротив, в тот вечер вышел на мокрый после дождя балкон в домашних тапочках, поскользнулся и сорвался. Доказательств нет и у этой версии. Через два дня его похоронили на греческом православном кладбище Айя-Лефтер (Aya Lefter) в Куртулуше. Причём Калмыков лежит в семейном захоронении Йорго и Екатерин Вутирас (Yorgo ve Ekaterin Vutiras), а почему именно там, неизвестно. Сын харьковского коммерсанта, кубофутурист, русский эмигрант, Naci Kalmukoğlu, стамбульский художник. И если захотите увидеть его главную работу своими глазами, найдите повод, чтобы зайти в оперу Сюррейя (Süreyya Operası) и поднимите глаза наверх.