Türkmen ýigidi Serdar

ЛИДЕРСТВО ЭРДОГАНА ПОД ВОПРОСОМ Организация тюркских государств (Турция, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан) исторически инициирована Турцией, штаб-квартира — в Стамбуле. Турецкий политолог Керим Хас формулирует это прямо: для Эрдогана ОТГ — инструмент увеличения влияния Турции на Южном Кавказе, в Центральной Азии и «на Западе», а появление Москвы в организации лишило бы её смысла — курс определяла бы Турция, но при участии России возникло бы двоецентрие, а военная составляющая организации ослабла бы. При этом никто не говорит об интересах остальных членов организации, которые декларируются как равноправные члены ОТГ. В данном конкретном случае, турецкая сторона даже не пытается вынести вопрос на обсуждение, заявляя о своем неприятии видеть Россию даже в качестве наблюдателя. Анваре есть чего опасаться Участие России в ОТГ ослабит военно-технический трек Турции. В последние годы внутри ОТГ растёт военная составляющая, прежде всего по линии Анкара — Баку. Россия видела бы в этом угрозу своему влиянию и опасалась бы превращения ОТГ в некий «тюркский аналог НАТО»; при участии Москвы эта динамика заблокировалась бы. Утрата «эксклюзивности». Даже статус наблюдателя для России может быть воспринята не как жест партнёрства, а как «размывание» особого культурно-языкового характера организации. При этом приём наблюдателей требует консенсуса всех членов, что само по себе усложняет вопрос. Кипрский рычаг. Анкара добивается полноценного членства и признания Турецкой Республики Северного Кипра (сейчас — наблюдатель). Формальный повод для отказа Москве — требование, чтобы тюркский язык имел статус официального на всей территории страны, что Россия не выполняет. Предложение Токаева принять Россию — заведомо невыполнимое, и оно как раз служит рычагом в торге по Кипру: Анкара не пустит Москву, а Астана тем самым «снимает с себя» давление по вопросу признания ТРСК. Конкуренция инфраструктур. Ключевой проект ОТГ — Средний коридор (Транскаспийский маршрут) через Азербайджан и Турцию, который строится в обход России. Присутствие Москвы в организации осложняло бы именно антироссийский по своей логистике компонент. Внутреннее измерение Для Турции ОТГ — в том числе площадка для работы с тюркоязычными населениями за пределами организации, включая российские республики. Вхождение России в ОТГ означало бы легитимацию этого формата и создавало бы «потолок» для таких притязаний — но, само российское участие служило бы скорее укреплению турецкого влияния, чем его сдерживанию. Москва публично реагирует сдержанно-доброжелательно. Во-вторых, аналитики отмечают, что реальное влияние Турции в Центральной Азии часто преувеличивают: Казахстан и Узбекистан сами не хотят доминирования кого-либо, а для них ОТГ — скорее экономико-логистический инструмент. Так что «невыгодность» для Анкары — это прежде всего борьба за то, кто задаёт правила игры в организации, а не страх утратить связи с Россией как таковой: двусторонние экономические и энергетические отношения двух стран остаются обширными. Турции выгоден ОТГ как её собственный клуб, где она задаёт тон. Россия в составе клуба — это второй центр тяжести, ограничение военного трека и потеря уникальности формата. Поэтому формально дверь не закрыта (говорят о формате «ОТГ+»), но реального членства Анкара и её ближайшие союзники вряд ли допустят.