Саянские вести

‎Итак, к посту выше. Действительно актуальная статья, с важным посылом о грядущем обострении тибетского вопроса и о вызовах ситуации с выбором Далай-ламы для российско китайского партнёрства. ‎ ‎Безусловно стоит согласиться с тем, что распространение тибетского буддизма сегодня стало глобальным. Притом это не просто одно из многочисленных восточных учений, сумевших обзавестись последователями на Западе. Европейские и американские организации и частные лица стали важными (если не важнейшими) спонсорами тибетских эмигрантских структур. Конкретно "правительство в изгнании" финансируется из Соединённых Штатов, а ЦРУ оказывала поддержку вооружённой борьбе против НОАК. Институты тибетских "изгнанников" практически открыто используются как инструмент политики ‎западных стран в отношении с Китаем. И по мере ухудшения отношений с КНР они активизируются даже при здравствующем Далай-ламе. А уж его гипотетический уход действительно станет катализатором не только религиозных противоречий и, пожалуй, в первую очередь даже не их, а противоречий политических. ‎ Вместе с тем, некоторые моменты представляются дискуссионными. Вот точка зрения с колокольни тибетолога-любителя: ‎С. 94 Краткий очерк политической истории большого региона разместить в формате сноски - задача нелёгкая. Точность кратких формулировок вызывает уважение. Всё ж нельзя пройти мимо замечания будто отношения с Мин "редуцировались" до обмена подарками. Мины продолжили юаньскую линию - приглашали ко двору тибетских духовных наставников. Те приезжали, привозя с собой какие то дары, императоры, приглашая, тоже отправляли щедрые подношения, которые доставлял целый караван, охранявшийся вооружённым отрядом. Подобно юаньским минские владыки выдавали ламам печати, но кроме них теперь и атрибуты духовного сана (например, дар Чёрной Короны Пятому Кармапе от императора Юн Лэ). Поэтому говорить тут о "редукции" спорно. ‎ ‎С. 96 "все Далай-ламы... являются перерождением Далай-ламы III". Всё-таки нет. Действительно, Сонам Гьямцо первым получил этот титул от Алтан-хана. Но к тому моменту он уже был известен как третье воплощение Гендюн Дуба, одного из ближайших учеников основателя школы Гелуг Цонкапы. Ещё классик отечественного востоковедения отец Иакинф указывал, что произошедшее в 1578 г. "не означало повышения ибо Далай-лама и раньше был в сем качестве, только под тибетским именем". До сих пор для тибетцев это прежде всего Консачог. Почётный же титул от монголов - не точка отсчёта, а эпизод (хотя и важный) в истории линии преемственности. ‎ ‎Стоит поправить и ремарку о том, что поиск очередной реинкарнации определяется "в первую очередь указаниями Далай-ламы". Как раз в школе Гелуг развился и особенно активно использовался для поисков Далай-ламы институт оракулов, обращающих внимание в тч на знаки в определённых озёрах. А действия на основе письма предыдущего воплощения больше характерны для школы Кагью. ‎ ‎С. 97 История с золотой урной при выборе 13-го и 14-го Далай-лам несколько сложнее. Тринадцатый избирался в поздние времена династии Цин, но в то время имперский центр хватку ещё не терял. Просто отыскать удалось единственного кандидата, а потому было подано прошение об исключении проведения жеребьёвки. Аналогично было и с 9-м Далай-ламой (тогда с высочайшего соизволения жеребьёвку отменили даже при наличии двух кандидатов). Но в целом порядок избрания и утверждения на престоле Поталы с 18-го века согласовывался с Пекином. Собственно, и назначение именно этого иерарха "духовным и светским главой Тибета" с созданием при нём правительства кашага, и, позже, введение жеребьёвки - это производные политики цинского императора Цяньлуна. ‎ ‎14-й Далай-лама единственный, кто утвердился в должности в годы Республики. Как вспоминает его матушка, мальчиков-кандидатов вызвал на смотр в свой дворец генерал Ма Буфан, контролировавший в то время значительную часть региона Амдо. Власть на месте мусульманин Ма осуществлял практически самостоятельно, однако независимость не объявлял и формально считался Председателем правительства Цинхая и командующим тамошними войсками. Таким образом, в условиях слабости центра, Тензин Гьямцо всё равно прошёл отбор у местного светского правителя. А в 1940 г. на интронизацию во Лхасу приезжал представитель из Чунцина, осуществивший хотя бы формальное утверждение. ‎ ‎Говоря,о возможных сценариях действий Пекина [с.101] "низложение института Далай-лам" и впрямь нельзя сбрасывать со счетов. Но, если обратимся к историческим прецедентам, то первая такая попытка (запрет поиска нового перерождения) была сугубо внутритибетской, случившись во время между 4-м и 5-м Далай-ламами. Затем цинский двор при малолетнем "последнем императоре" Пу И в феврале 1910 г. издал указ, гласивший, что бежавший в Индию Далай-лама 13й впредь будет считаться простолюдином и постановивший отыскать "несколько обладающих чудодейственными признаками мальчиков" для последующего выбора с использованием золотой урны. Продолжение земного существования Тхубтэна Гьямцо, пусть и в эмиграции, авторов указа не смутило. Лишь скорый коллапс династии Цин оборвал удивительную процедуру поиска 14-го Далай ламы при здравствовавшем 13м. ‎ ‎Надо сказать, что чиновники Гоминьдана и КПК проявляли больше изобретательности в сопряжении своих целей с установками буддийской религии. Первые использовали период между рождениями (речь о поездке генерала Хуан Мусуна, доставившего на траурную церемонию по 13-му Далай-ламе богатые дары, а вместе с ними посмертный титул "Защитника государства", удивительный для иерарха, всячески демонстрировавшего при жизни самостоятельность. На церемонии подношения Хуан использовал в Потале флаг республики, да и договорился о размещении во Лхасе постоянной миссии центрального правительства). Вторые Далай ламу всегда признавали важным деятелем, дали ему пост в ПК ВСНП и никогда, подобно Цинам, не лишали титула в связи с отъездом. В 1959м Мао не настаивал на физическом устранении беглеца (известна его полемика с Хрущевым по этому поводу). Да и многочисленные заявления о следующей реинкарнации свидетельствуют скорее о том, что с ликвидацией данного религиозного института китайские власти не спешат. ‎ Весьма спорно смотрятся мысли на стр.103 и 106 дескать наиболее легитимной будет реинкарнация, найденная в Таванге, и в Таванг же, вероятно, будущего Далай ламу отправят на обучение. ‎ ‎Дхармсала, в отличие от Пекина, не скована заявлениями о поиске очередного иерарха на определённой территории. В КНР, напомним, существование штата Аруначал-Прадеш не признают, считая его (и входящий туда Таванг) своей территорией. Рождение нового Далай-ламы даже неподконтрольного Китаю, будет так или иначе напоминать о связи этой земли с Лхасой задолго до создания индийского штата. Здравствующий Далай-лама Таванг (а равно Ладакх) лишь посещает, а поселён он вдали от границы и мест с коренным тибетским населением. Эмигрантский монастырь Дрепунг (где обучаются в тч и студенты выходцы из монгольских народов и тибетцы, получающие направления на служение в России) нашёл пристанище не в снежных горах, а в жарком штате Карнатака. Вряд ли можно утверждать однозначно, но чувствуются сознательное желание Дели держать важные эмигрантские центры подальше от собственно Тибета. Захотят ли власти Индии (хозяева положения там всё-таки они, а не ЦТА) связывать вопрос Далай лам с линией Мак-Магона? Задаться таким вопросом, пожалуй, нелишне. ‎ ‎Наконец, на с 107 высказано предположение мол "авторитет иерарха, одобренного Пекином, смогут укрепить и специальные паломнические туры, спонсируемые китайским государством". Тут у нас есть пример 11-го Панчен-ламы, паломнические туры к которому китайское государство не спонсирует и, похоже, не собирается этого делать. Вообще в укрепление его авторитета за пределами КНР Пекин как то особо не вкладывается. Более того, одобрение от властей Поднебесной делает Гьялцена Норбу для многих фигурой токсичной, тогда как к 14-му Далай ламе (или, в перспективе, к одобренному его окружерием преемнику) люди тянутся безо всякого спонсорства. Среди них немало и таких, кто сознательно поступает так в пику Китаю. Это просто необходимо учитывать.