Когда детям доверяют государство: семья Рахмона Часть первая. Наследник по Конституции Продолжаю серию о том, как руководители центральноазиатских государств вводят своих детей во власть и готовят семейный транзит. В первой статье я писал об Узбекистане, теперь перенесемся в Таджикистан. Эмомали Рахмон руководит страной с 1992 года, а пост президента занимает с 1994-го. За это время он пережил гражданскую войну, вытеснил политических противников, получил титул «Лидера нации» и построил жестко персонализированный режим. Сейчас Рахмону 73 года, поэтому вопрос о передаче власти давно перестал быть теоретическим. В Узбекистане Саида Мирзиёева стала центральной публичной фигурой семейной системы, но формального преемника из числа родственников там пока нет. Рахмон пошел дальше – встроил старшего сына непосредственно в конституционный механизм передачи президентской власти. Когда перечисляешь, что досталось детям Рахмона, невольно вспоминаются старые сказки о разделе отцовского наследства. Старшему сыну Рустаму – столица, верхняя палата парламента и позиция формального преемника. Дочери Озоде – президентская администрация. Другим дочерям и зятьям – дипломатия, банки и крупный бизнес. Только в сказках отец делил собственное имущество, а здесь между детьми распределили государство. Всего у Эмомали Рахмона девять детей. Но это не просто большая президентская семья, представители которой удачно устроились при отце. Рахмон создал семейную систему власти, которая должна сохранить режим после его ухода. Центральное место в ней занимает Рустам Эмомали. Ему 38 лет, но карьеру он успел сделать такую, на которую обычному таджикскому чиновнику не хватило бы нескольких жизней. Он прошел через Таможенную службу и Агентство по борьбе с коррупцией, в 2017 году стал мэром Душанбе, а с 2020-го бессменно возглавляет верхнюю палату парламента. Последняя должность особенно важна. Если президент не может исполнять свои обязанности, его полномочия временно переходят к председателю верхней палаты. Рустама поставили в точку, из которой смена власти будет выглядеть не семейным переворотом, а исполнением Конституции. Саму Конституцию к этому подготовили заранее. На референдуме 2016 года минимальный возраст кандидата в президенты снизили с 35 до 30 лет. Поправка позволяла Рустаму баллотироваться уже в 2020 году, когда ему было 32. Именно тогда впервые всерьез ожидали семейного транзита, но Рахмон решил снова пойти на выборы сам. Одновременно он, как обладатель титула «Лидер нации», получил право переизбираться без ограничения сроков. Получилась удобная конструкция: сыну открыли дорогу к президентству, но дату передачи власти оставили за отцом. Рахмон может передать пост, когда сочтет наследника готовым, а может продолжать править сам. Для авторитарного лидера почти идеальный вариант – преемник обозначен, но часы транзита по-прежнему находятся в кармане действующего президента. Однако конституционного кресла еще недостаточно, чтобы получить реальную власть. Кто должен обеспечить Рустаму поддержку государственного аппарата и почему главная угроза семейному транзиту исходит от тех, кому Рахмон не передал свою фамилию, – во второй части. #tajikistan иллюстрация: AI © Александр Цинкер