Князь Пётр Гантимуров. Почему у Забайкалья есть отец. И почему им не может быть Чингисхан "История иногда мстит за легкомыслие. Особенно тогда, когда общество ленится называть вещи своими именами. Забайкалье — редкий случай в истории России. Это не туманная легенда, не миф о "древних корнях", не поэтическая фантазия про степи и кочевников. Это регион с конкретной датой, конкретным поступком и конкретным человеком, который сделал выбор. Его звали князь Пётр Гантимуров. И вот тут начинается странное. Имя человека, определившего судьбу Забайкалья как части России, отсутствует в школьных учебниках. Зато время от времени всплывают разговоры о памятнике Чингисхану — разрушителю, убийце, символу ордынского ига, даннического унижения и столетий исторической травмы для Руси. Это не ошибка. Это симптом. В 1667 году Гантимур сделал то, что сегодня назвали бы актом суверенного политического выбора. Тунгусский князь, находившийся на службе у цинской администрации в Барге, осознанно перешёл под власть русского государства. Не тайно. Не из страха. Не под конвоем. А публично, с семьёй, родом, улусными людьми. Более трёхсот человек пришли в Нерчинск и присягнули России. Это был не жест отчаяния. Это был расчёт. Он видел, кто несёт порядок, право и защиту. И кто несёт дань, кровь и выжженную землю. Гантимур понимал разницу между государством и ордой. Князь принял православие и имя Пётр. Его сын Катанай стал Павлом. Для людей XVII века это не формальность и не "политический камуфляж", как любят говорить современные циники. Это выбор цивилизационного вектора. Православие означало отказ от кочевой зависимости, включение в правовую систему, принятие идеи личной ответственности, службы и долга. Это был выбор будущего, а не поклонение силе. Люди Гантимура не стали "покорённым населением". Из них были сформированы первые тунгусские казачьи подразделения. Они встали на охрану границы между Россией и Китаем. Это важно зафиксировать: они охраняли не захваченную территорию, а свой дом. Новый, но выбранный добровольно". Подробнее – тут.