- Мне нравится такая схема: сериал идёт на канале, а на следующий день его можно посмотреть на стриминге без рекламы. - Потому что это две разные аудитории. Есть люди, которые до сих пор смотрят эфирное ТВ. И есть те, кто смотрит всё на стримингах. - Но комедии на ТВ ведь строятся вокруг рекламных пауз. - Я также снимал третью и четвёртую серии сериала Rooster. И забавно переключаться из мира, где у тебя есть около 30 минут на историю и нет рекламных пауз, в формат с разбивкой на акты и хронометражем 21 минута 30 секунд. Потому что перед рекламой тебе нужно закончить сцену на каком то сильном моменте. - Да, чтобы зритель вернулся после рекламы и не переключил канал. - Именно. Всё как в старые времена. И каждый раз, когда мы собираем первую монтажную версию, она длится минут 30. А потом начинается вопрос: как ужать всё до 21 минуты. - Наверное, больно вырезать хорошие сцены. - Очень. Иногда приходится удалять любимые кадры. Или сцены, которые “почти смешные”. Если сцена недостаточно смешная, она вылетает. - Ты сейчас предпочитаешь режиссуру актёрству? - Я люблю и то, и другое. Но режиссура получасового сериала невероятно выматывает. Именно поэтому режиссёры обычно меняются от серии к серии. Невозможно снимать всё без остановки. Мы снимаем эпизод «Клиники» за пять дней. Это сумасшедший темп. - Но тебе явно нравится снова быть Джей Ди. - Да. Я забыл, как сильно скучал по нему. - И вы ведь ещё делали подкаст с Дональдом Фэйсоном? - Да. Во время пандемии нам было нечего делать, и мы начали пересматривать сериал. Причём мы были честны друг с другом. Мы могли сказать: “Эта серия ужасна”. Или: “Почему я так переигрываю?”. Мы реально разбирали сериал по косточкам. - И этот подкаст стал очень популярным. - Да. «Клиника» была мировым хитом. И мне кажется, именно популярность подкаста и рекламы T Mobile убедила Disney вернуться к сериалу. - Я читал ваше интервью с Харрисоном Фордом для Interview Magazine. Было ощущение, будто вы оба просто разговариваете друг с другом. - Да. Сначала он задал мне пару вопросов, а потом я решил: это слишком странно, теперь я буду спрашивать тебя. Потому что на съёмках я старался вести себя спокойно и не выглядеть фанатом. А тут появилась возможность спросить его о вещах, которые меня давно интересовали. Например, что он ценит в режиссёрах. - Он вообще поразительно честный человек. Я спросил его про один из ранних фильмов, в котором он снимался, и про руководителя студии, который тогда, по сути, его уволил. И Харрисон прямо называет этого человека и говорит: “Ну да, посмотри, где он сейчас, и где сейчас я”. И я сижу такой: “Это точно Харрисон Форд?” Я думал, он будет более сдержанным. Но нет, он говорит всё как есть. - Да, он говорит всё прямо. Я никогда в жизни не думал, не то что буду режиссировать Харрисона Форда, а подружусь с ним. Но у нас, знаете, образовалась крепкая связь. И он - ещё тот персонаж. - И тут история про лепнину. - Да. У нас на площадке отвалилась часть декорации. Рабочие побежали чинить, а он сказал: “Все отошли, я плотник”. Потому что он и правда начинал с этого. И сам всё починил, не дал рабочим и пальцем тронуть. Легендарно. - Так ты готов продолжать делать Клинику? - Я получаю огромное удовольствие от работы. И реакция фанатов сильно повлияла на наше отношение к проекту. Если бы сериал вышел и люди отреагировали в духе: “Ну, нормально”, мы бы, думаю, сказали: “Ладно, окей”. Но отклик оказался настолько тёплым и сильным, что это заново зарядило всю команду желанием делать больше и лучше. - Зак Брафф, удачи тебе. - Спасибо. - И за камерой, и перед ней. Спасибо, что пришёл в The Actor’s Side».