Спросите Лоуренса о его творческой философии, и он ответит, что всё просто: «Я пишу о том, что, как мне кажется, хотел бы посмотреть сам, и о том, что отражает моё мировоззрение, а это - доброта и оптимизм. Я пытаюсь разобраться с теми же самыми проблемами, что и все остальные в этом мире - с семейными проблемами, с болезнями, горем, иногда пытаясь понять, как вообще существовать». Несмотря на свой «фирменный» стиль, по натуре он вовсе не простодушный оптимист. «Я знаю о чём хочу писать в этот момент времени. Когда меня спрашивают о том, что я сам смотрю, люди всегда удивляются, потому что мне нравится всякая циничная и острая хрень; но я просто не могу так писать. Меня убивает Veep; Студия 30 была просто шквалом шуток. Я всегда был падок на любое кино или сериал, которые заставляли меня смеяться, а потом били наотмашь, трогали за душу и были добрыми». Личное и профессиональное у него постоянно переплетаются. «Rooster», его новый сериал для HBO со Стивом Кареллом, вырос напрямую из его собственной жизни. «В чём я должен признаться сам себе насчёт "Терапии", так это в том, что моя жена играет там женщину, которая боится опустевшего гнезда, - делится Лоуренс. - Наш последний ребёнок только что уехал от нас, и Криста [Миллер] такая: "Удачи, бывай". Ей было абсолютно всё равно, а я просто разваливаюсь на части. Вот откуда взялся " Rooster "». Лоуренс также борется за нечто большее, чем просто свои шоу. Он стал неожиданным защитником сохранения производства в Лос-Анджелесе в то время, как налоговые льготы переманивают кинопроекты в другие регионы. «Мы снимаем "Терапию" в Лос-Анджелесе, Пасадене и Альтадене. Мы перевезли "Bad Monkey" из Флориды - куда изначально поехали из-за налоговых льгот - обратно в Лос-Анджелес. " Rooster " снимается в Лос-Анджелесе. Для выживания индустрии Лос-Анджелес всё ещё должен оставаться её центром». О консолидации студий и росте стриминговых гигантов он отзывается с надеждой: «Я вечный оптимист и хочу верить, что главное - контент, и что чем больше всё сливается в эти монолиты, контролирующие всю индустрию развлечений, тем больше у маленьких игроков будет возможностей найти свой путь. Я смотрю на своих детей: они потребляют медиа, к которым у меня никогда не было доступа, потому что я даже не знаю, как слушать подкаст на своём iPad, а они потребляют то, что лежит далеко за пределами привычных шаблонов». Его главный страх? Искусственный интеллект, посягающий на творческую работу. «Мой настоящий страх - это бугимен под названием ИИ, и вопрос, не приведёт ли это к миру, где нам скажут: "А зачем вам нанимать столько сценаристов, если можно использовать ИИ для генерации текстов?» Но пока что он воодушевляется разнообразием голосов, которые всё ещё доходят до зрителя. «Я потребляю массу медиа от людей с самыми разными идеями и точками зрения, и пока это всё ещё не ощущается для меня какой-то безликой однородной массой. Так что я буду держаться за эту мысль и надеяться, что так будет и дальше». В творчестве Лоуренса есть красная нить, связывающая Джей Ди из «Клиники» с одноимённым тренером из «Теда Лассо» и Джимми из «Терапии»: мужчины, которые учатся, часто через боль, быть здесь и сейчас. Учатся чувствовать. Учатся быть рядом с теми, кто в них нуждается. Не совпадение, что сам Лоуренс, кажется, пришёл к тому же самому. Когда его спрашивают о секрете его успеха, он не говорит о стратегии или умении угадывать тренды. Он говорит о решении перестать гнаться за актуальностью и начать писать о том, во что он действительно верит. «Я решил принять себя таким, какой я есть, и писать о том, что мне нравится». Простые слова. Но в индустрии, построенной на вечном самообновлении и погоне за трендами, они могут оказаться самой радикальной философией из всех возможных. Возрождение «Клиники» от Билла Лоуренса уже доступно для просмотра на ABC. Четвёртый сезон «Теда Лассо» находится в разработке. Третий сезон «Терапии» можно посмотреть на Apple TV+.