Форд: Да. У меня странный опыт с «Терапией». Люди на улице стали подходить ко мне чаще, и не с просьбами, а просто чтобы что-то сказать. Они просто хотят сказать, что ценят этот сериал, что он им помогает. И ты чувствуешь: то, что мы делаем, очень ценно Брафф: Безусловно. Форд: Это не просто развлечение. На днях я прилетел после короткого отпуска с женой, и в аэропорту парень из наземной службы, который сливал воду из туалета, посмотрел на меня и говорит: «Доберусь я до вас, мужик. Вы опять меня сделали». Я спросил: «Что сделал-то?» А он: «Заставили плакать при жене». Брафф: О, боже. Форд: Это не похоже на фильмы, где я бегаю, прыгаю и падаю, а таких у меня немало. Брафф: Думаю, и «Терапия», и «Клиника» - из тех сериалов, которые застают врасплох своим юмором, ты открываешься, становишься уязвимым, и вдруг происходит что-то - как в жизни, - отчего у тебя вдруг сердце щемит и глаза на мокром месте, а ты и не понял, что случилось. Это как фокус. Форд: Да. Нам, парни, повезло. Брафф: Повезло. Я чувствую себя таким счастливчиком - работать с людьми, которых люблю, и создавать что-то, что, надеюсь, будет иметь значение. Форд: Я просто счастлив, что вообще работаю, чувак. Слушай, меня преследует чума наследия. А в этом сериале я не легенда. Я просто работающий актёр, как и все остальные. Это такое удовольствие - вернуться в это состояние. Брафф: Обалдеть. А когда ты в последний раз это чувствовал? Форд: Ну, я всегда пытаюсь это чувствовать, но не всегда могу себя обмануть. Брафф: Какое же это счастье - иметь возможность чувствовать такое на данном этапе карьеры. Форд: Это ощущение свободы. Брафф: Мне кажется, это видно и в твоей игре. Потому что работа, которую ты делаешь сейчас, - одна из лучших, что я видел в твоём исполнении. Форд: Я не отвечаю за всё целиком, как это иногда бывает в кино, где ты должен быть инструментом большого замысла, соответствовать требованиям жанра или быть главным героем с кучей обязательств. Черт, в нашем сериале даже не обязательно, чтобы был счастливый конец, - мы же вернёмся на следующей неделе. Нам повезло, и сценарии в обоих сериалах - отличные. Исключительно хорошие тексты. Брафф: Всё упирается в сценарий. Чем бы ты ни занимался, какого бы масштаба это ни было, если в съёмочный день текст не работает, в монтажной он не заработает. Всё решает сценарий. Форд: Да. Брафф: Я всегда хотел спросить тебя - ты работал с величайшими режиссёрами... Почему ты головой качаешь? Форд: Знаешь, почему я покачал головой? Брафф: Почему? Форд: Потому что их больше нет с нами. Брафф: Да, многих уже нет. Форд: И знаешь, что было у них общего? Брафф: Вот об этом я и хотел спросить. Форд: Это были люди читающие, это были интеллектуалы. Истории, которые они хотели рассказать, были более интеллектуальными и менее привязанными к физическому действию. Я говорю об Алане Пакуле, Сидни Поллаке, даже Майке Николсе. У этих парней был развитый интеллект, поэтому их тексты были плотными, сфокусированными и сложными. Их всегда интересовало почему всё устроено именно так или почему люди поступают именно так, а не по-другому. Они также отражали дух времени, усиливали его, находили с ним отклик и даже участвовали в его формировании. И это объединяло культуру, помогало нам сосредоточиться на позитивном осмыслении вещей.