Форд: Но, как я уже сказал, это дико смешно, и я заметил в тебе одну черту: ты, блин, никогда не сдаёшься, да? Ты наполняешь каждый кадр до отказа, вкладываешь всё в характер и комедию. Теперь мне даже страшно, чтобы ты снова меня режиссировал - слишком ты, чёрт возьми, хорош. Брафф: (Смеётся) Я не могу передать, как много для меня значат эти слова, особенно от тебя. У нас на площадке потрясающая связь. Мне кажется, то, что мы делаем в «Терапии», - очень особенное. Та серия, что недавно вышла… Я думаю, мы создали нечто очень важное. Форд: Я всё забываю. Когда я сижу и смотрю что-то, что мы снимали год назад, для меня это полная неожиданность. Брафф: Но это же весело - смотреть и почти не помнить? Форд: О, это очень весело. У меня нет проблем с тем, чтобы смотреть на самого себя. Думаю, у тебя тоже нет? Я считаю, важно уметь смотреть на себя и не давать этому себя смущать. И здорово видеть не только то, что планировал сделать, но и счастливые случайности. Брафф: Абсолютно. Вот, например, в «Терапии» был момент, где ты очень смешно сыграл. Ты уговаривал персонажа Люка пойти к терапевту и на одном дубле просто сымпровизировал: «А, пошло оно всё!» Это было так смешно и так по-настоящему. Наш шоураннер Билл Лоуренс обожает такие вещи. Он любит эти маленькие моменты, когда ты выдаёшь что-то неожиданное, думая: «Ну, это они никогда не используют». А он использует. В «Клинике» такое было постоянно. Форд: Это удивительно - вот эти мелочи. Вот я смотрел эпизод, где ты говоришь по телефону со страховой компанией, ждёшь когда ответит оператор, и вдруг засыпаешь и ударяешься головой о стол. Я обожаю такое. Ещё я посмотрел твою биографию - Господи, чувак, у тебя было несколько жизней. Одна - в театре, другая - как у очень успешного бродвейского актера, плюс ты режиссёр, сценарист, продюсер… Да пошёл ты! Брафф: (Смеётся) У тебя величайшая карьера в истории, и ты злишься на меня? Форд: Думаешь, это делает меня счастливее? (Смеётся) Ладно. Ты невероятно амбициозен, и если бы я знал, насколько ты крут, то ни за что не позволил бы тебе собой командовать. Брафф: Но ты на самом деле позволяешь режиссировать и мне это нравится. Конечно, быть режиссёром у человека твоего уровня и статуса - это волнительно, но... Форд: Ой, брось. Да ладно. Брафф: Нет, правда! Форд: Ты же актёр. Не рассказывай мне. Ты относишься ко мне как к коллеге-актёру. У тебя ведь не было этого: «О, я должен относиться к нему по-особенному», — было? Брафф: Нет. Думаю, именно поэтому... я предполагаю... тебе нравится, как я режиссирую, потому что я не прихожу с этим... Форд: Я это говорил? Брафф: Я сам это придумал, потому что ты соглашаешься, чтобы я был режиссёром у тебя. Форд: Это актёрское мастерство. (Смеётся) Брафф: (Смеётся) Чёрт, ты хорош. Форд: Ага. Брафф: Я режиссировал нескольких легенд, таких как ты, Морган Фриман, Майкл Кейн... Форд: Да, было дело. Брафф: Я всегда говорю себе одно и то же: «Последнее, чего хочет этот человек, - чтобы я припёрся с видом: „Боже мой, я не могу поверить, это ВЫ!“» Им нужно, чтобы я относился к ним как к коллегам-актёрам. Так я и делаю. Форд: Да, именно. Или без мелочной опеки. Но что прекрасно в таких сериалах - вы создаёте эту общность, этот опыт внутри команды, и через какое-то время уже трудно сделать что-то не так. Реальность такова, что мы - племя, у нас общий опыт, общая цель, и мы становимся очень близки. Нас уже ничем не проймёшь, потому что нам очень комфортно друг с другом. Я вижу это в «Клинике», в тех двух сериях видишь настоящих людей... (Звонит телефон) Брафф: Тебе нужно ответить? Форд: Ага. (Берёт трубку) Иди ты на хрен. Брафф: (Смеётся) Форд: Извини. Брафф: Вот что я замечаю и в «Терапии», и в «Клинике»: мы реагируем так естественно, потому что прекрасно знаем персонажей. Это не выглядит заученным текстом – это больше похоже на общение друзей в реальной жизни.