Три сестры побывали в СТИ на премьерном спектакле «Дыра» Сергея Женовача по одноимённой пьесе Александра Галина, а Светлана Бердичевская рассказывает вам, почему спектакль ей так понравился. Эта постановка — уникальное комбо во всём: от жанра до способа актёрского существования и зашитых в ней тем. Абсурдная трагикомедия, в которой подлинная, безысходная трагедия существует на равных с экспрессивной комедией. Смеёшься ты до слёз (и это не фигура речи), но и больно тебе местами так же невыносимо (почти до слёз). Женовач, конечно же, прав, когда говорит, что эта пьеса «сегодня незаслуженно забыта». Галин в «Дыре» продолжает (это капитан Очевидность) традицию гоголевского «Ревизора». Здесь один сигнал от начальства мгновенно запускает цепную реакцию: советские чиновники, не задавая вопросов, исполняют нелепый приказ. Неверно прочитанная телеграмма (не буду спойлерить, чтобы не лишать вас удовольствия) превращает абсурдную фразу в директиву. Но вместо того чтобы усомниться, все усердствуют. Гоголевская механика: не глупость движет героями, а страх, который лишает критического мышления. Но интересно вот что: Женовач ставил «Ревизора» несколько лет назад (помните же «Лабарлан-с»?), и в «Дыре» он задействует ту же актёрскую команду. Получается любопытный эффект: в одном случае актёры раскрывают гоголевскую гротескность и абсурд, в другом — погружаются в абсурд уже советской бюрократической действительности у Галина. Делают они это абсолютно гениально. Все работы - на самом высшем уровне: дерзкие, хлёсткие, гротесковые, выстреливающие здесь в связке с визуальным рядом (костюмы, грим, сценографическое решение). Это абсолютно целостный условный мир с «гоголевскими харями» (ну, вообще-то харя — это маска, личина, если что)). Но, в отличие от «Ревизора», в «Дыре» есть лирический герой, который в ответе здесь за трагическое начало. Всё, собственно, по Гоголю: «сквозь видимый миру смех льются невидимые миру слёзы». И это только на первый взгляд может показаться, что все сцены со студентом‑философом Звонарёвым по кличке Йорик затянуты и словно инородны, как пишут многие рецензенты. Монологи и размышления Звонарёва трагически прекрасны. Они написаны совсем иначе: образно, метафорично… Женовач очень точно чувствует Галина, который, безусловно, не просто сатирик: он показывает, что рядом с абсурдом системы живёт человек, который этот абсурд видит, чувствует и который его убивает. Я чувствую колорит времени в кошмарных феериях Иеронима Босха. Босха давно нет, а время на его картинах живёт, и дышит, и никуда не движется. Значит, оно не из нашего прошлого, а из нашего настоящего и, возможно, будущего, — уверен Йорик. Александр Николаев удивительно органичен в этой роли. Есть в нём что‑то щемяще знакомое от героев Вампилова: такой замес из глубокой, сложной иронии и боли. Первый финал будет по‑настоящему трагичным. Будут похороны. Герой Вячеслава Евлантьева (который является косвенной аллюзией на гоголевского Городничего), осознав свою ошибку, умирает от сердечного приступа. И вот совпадение: в привезённом недавно в Москву из Пскова «Ревизоре» Шерешевского Городничий, не выдержав разоблачения, умирает точно так же. Читал ли Шерешевский «незаслуженно забытого Галина» — вопрос открытый) Очень вам советую увидеть спектакль. #трисестры #премьера #сти #каждыйпишеткаконможет