ФАКТЫ НА СТОЛ

Иран подарил России нефтяной бонус и политический рычаг? Владимир Путин на сегодняшнем совещании по рынку нефти и газа подвёл итог минувшей недели, которую Кремль вполне может назвать подарком судьбы: мировые цены на нефть выросли примерно на 30%. Россия, не участвуя в конфликте напрямую, рассчитывает получить чистый выигрыш. Путин любит симметрию. Нынешняя ситуация с ценами на нефть, подскочившими на фоне ближневосточного хаоса, — почти идеальный тайминг для возвращения Москвы в игру. Но, как обычно в российском политическом планировании, экономическая выгода здесь идёт рука об руку с попыткой спасти последних из могикан европейского лоялизма. Путин не скрывал удовлетворения: «Россия увеличивает поставки надёжным партнёрам в нескольких регионах мира», включая Восточную Европу — Венгрию и Словакию. Но тут же добавил: «Нам не нужно ждать, пока Европа демонстративно захлопнет дверь». Пока Ормуз горит, самое время переориентировать объёмы с европейского рынка на более выгодные азиатские направления. Интересный сценарий закручивается именно здесь. Пока Иран в огне, Россия пытается позиционировать себя как «надёжного поставщика» — стабильного, предсказуемого и не связанного с риском блокады пролива. Это шанс отвоевать долю рынка у саудитов, катарцев и, конечно, у самого Ирана — прежде всего в Азии и частично в Европе. Но есть один маленький, хотя и принципиальный нюанс: дружба дружбой, а ноги врозь. Ключевой европейский канал — южная ветка нефтепровода «Дружба» — фактически заблокирован с конца января. При этом Путин картинно беспокоится об инфляции в Европе и судьбе «надёжных партнёров» в лице Виктора Орбана и Роберта Фицо. Киев, почувствовав слабость венгерского премьера накануне выборов, включает режим «ремонта», который невозможно проверить. Но самое интересное происходит за кулисами. В Москве судьбу венгерских выборов 12 апреля фактически вверили Сергей Кириенко. Для «технократа № 1» это личный вызов. Кириенко привык строить безупречные электоральные машины внутри России, где переменные известны, а оппоненты заранее зачищены. Но Венгрия — это не Мордовия и даже не Молдова, где его схемы в прошлом году дали сбой. Если Виктор Орбан проиграет, это будет означать не только потерю «троянского коня» внутри ЕС, но и серьёзный удар по мифу о Кириенко как о всесильном социальном архитекторе, способном экспортировать политическую стабильность так же эффективно, как «Росатом» экспортирует реакторы. Проблема Кремля в том, что в нынешней системе скамейка запасных пуста. Если Кириенко не справится, звать Владислава Суркова из его медитативного отшельничества — уже сценарий для абсурдистской пьесы, а не для реальной политики. Для Орбана вопрос нефти по «Дружбе» — это вопрос выживания. Без дешёвого ресурса его экономическая модель «павлиньего танца» рассыпается. И если транзит не возобновится в ближайшие недели, венгерский избиратель может решить, что дружба с Москвой обходится слишком дорого — особенно когда от этой дружбы остались одни пустые трубы.