ФАКТЫ НА СТОЛ

Вероятность нового американского удара по Ирану довольно высока, что прекрасно понимают в Тегеране. Причём опыт вмешательства США в июньскую ирано-израильскую войну учтён: как только Дональд Трамп сделал примирительные заявления в адрес Ирана, его руководство моментально закрыло воздушное пространство страны и привело в повышенную боеготовность свои ПВО и ВВС. Иными словами выводы сделали. Потому что одной из черт внешней политики нынешней американской администрации является прямо-таки прямолинейное вероломство. С момента прихода Трампа в Белый дом его спецпредставитель Уиткофф провёл несколько раундов переговоров с иранскими дипломатами по вопросу ядерной программы Ирана. Результатом стал внезапный удар Израиля и уверения Вашингтона, что он не имеет к этому никакого отношения. После этого последовал уже американский удар по иранским ядерным объектам, который шёл полностью вразрез с заявлениями представителей США о том, что они не ищут войны с Ираном. То есть у иранского руководства выработался чёткий рефлекс: если пошли успокаивающие заявления из Вашингтона, то до нападения осталось недолго. В принципе, всё это должно быть ясно и Москве, потому что переговоры по ближневосточному треку и Украине от США курирует один и тот же человек - Стивен Уиткофф. Он же отвечает и за Украину, что должно быть чётким сигналом для Москвы: "кидок" в случае достижения компромиссных договорённостей по урегулированию конфликта вполне возможен и любая остановка боевых действий может привести к сценарию, когда после прекращения огня на украинскую территорию в нарушение всех договорённостей зайдут войска стран НАТО. По Ирану же можно сказать следующее. Администрация Трампа во второй раз не смогла опрокинуть местные власти: ни в ходе совместного с Израилем нападения в июне прошлого года, ни при помощи активизации сценария "цветной революции" на фоне социальных протестов. Тем не менее, Иран останется ключевым пунктом, для слома которого Вашингтон будет предпринимать все возможные усилия. Поскольку в случае успеха нанесёт экономический ущерб Китаю и России, а также создаст для Москвы высокие риски безопасности на южном направлении.