ФАКТЫ НА СТОЛ

Из выступления режиссера Сокурова на заседании СПЧ в Кремле: Не менее сложной является и ситуация, которая все же разворачивается и имеет место в художественной среде. Мы не умеем обращаться со сложными людьми, не умеем и, наверное, не умели обращаться со сложными людьми. Мы не умели и не умеем вести политические дискуссии с молодыми людьми, со старшими школьниками, со студентами. Мы боимся, в стране боятся этих дискуссий. Вообще отсутствие процедуры политических дискуссий, отсутствие процедуры обсуждения – открытого, спокойного без истерик – процессов, которые имеют место в стране, отсутствие этого процесса, отсутствие в некотором смысле серьезного оппозиционного настроения и обсуждения оппозиционного настроения наносит, на мой взгляд, очень серьезный удар по судьбам очень многих людей и по судьбам людей талантливых, способных. Мы можем судить по кинематографу, можем судить по литературе, по работе книжных магазинов, где возникают серьезные претензии у власти к деятельности творческих работников. Это, на мой взгляд, очень большая, серьезная проблема, потому что люди лишаются возможности реализовать свои художественные замыслы, просто работать по профессии. И очень часто этим людям не объясняют, почему с ними обращаются жестко и бескомпромиссно. Мне, например, говорят, запрещая мой фильм: «Иди к своему Президенту, обсуждай. Иди к нему». Что? Какая причина запрещения показа моего фильма? Без объяснения причин. Когда у меня были эти процессы при советском строе, мне всегда объясняли, почему мой фильм не будет показан в Советском Союзе. То же самое объясняли Тарковскому, почему его фильм не будет показан в Советском Союзе. Абсолютно необходимо, критически необходимо, чтобы диалог с художественной средой шел постоянно, спокойно и уравновешенно. Каждую неделю мы с тревогой смотрим за тем, кто опять появляется иностранными агентами. Ужасающие эти определения, ужасающие – мои соотечественники, которые вдруг являются иностранными агентами. Я понимаю, что есть такая политическая категория. Ну так просто назвали, как-то обозначили сумму каких-то претензий к человеку, и все: и пошло, и поехало дальше, дальше – судьба. И непонятно, что дальше делать с этим. На мой взгляд, это неправильное решение, это решение, которое унижает человека, гражданина, не дает возможности ему развиваться и дальше существовать. Это просто для меня абсолютно очевидно. Да, в результате в художественном труде всегда есть какие-то перехлесты, наверное, какие-то есть чрезмерности, наверное. Но ни одно запрещенное когда-то государством произведение – музыка ли, литература ли, архитектура, – ни один этот запрет временем не выдержал испытание. Все эти запреты были сняты, потому что все запреты, направленные против художественного творчества, художественной формы, являются заранее обреченными, потому что у искусства и у государства параллельные, неконфликтные ситуации. Искусство государству необходимо, нужно. Но государству почему-то не всегда искусство необходимо. Это очень неправильное и неприятное позиционирование искусства и государства, неправильное. Получается так, что государство нападает на своего гражданина. Попробуйте сегодня снимите «Балладу о солдате» – немедленно будет запрещен фильм, а что будет с этим автором – тоже неизвестно, получит ли он дальше возможность работать или нет. Это принципиально важная ситуация. Надо решительно менять тональность взаимоотношений государства с художественной средой, с молодыми людьми в первую очередь. Если у нас не изменится этот характер работы с молодыми людьми, мы далеко не пойдем. Это будет абсолютный тупик, абсолютный регресс всей системы государственной, всей национальной системы – все, что угодно.