Израильские трудовыебудни

Коммунизм победил. Полное заявление Айялы Хасон: Здравствуйте, мои дорогие зрители! Сегодня вечером мы не встретимся в эфире. Вчера руководитель новостной службы корпорации, Лиор Ланденберг, поставил мне ультиматум: зачитать в эфире слово в слово текст, который он продиктовал мне в сообщении WhatsApp, приписывающий моим словам неверный и искаженный смысл и, на мой взгляд, унижающий меня. Он пригрозил, что, если я не зачитаю этот текст, я не буду вести свою программу. Речь идет о требовании представить зрителям заявление, продиктованное мне руководителем новостной службы, так, будто это личное заявление, которое я составила по собственной воле. Мой отказ выполнить это требование стал поводом не допустить меня к эфиру. Насколько мне известно, подобное поведение не имеет прецедентов. Руководитель новостной службы имеет право редактировать и критиковать, но это не оправдывает принуждения журналиста к личному заявлению и представления его общественности так, будто оно было сделано по собственной воле. Не менее серьезной я считаю избирательность в применении правил со стороны руководителя новостной службы корпорации. Когда в эфире корпорации на иврите и арабском языке звучали оскорбительные высказывания в адрес бойцов и солдат ЦАХАЛ, а также различных групп израильского общества, насколько мне известно, руководитель новостной службы не предпринимал аналогичных мер, не выдвигал ультиматумов и не ставил продолжение работы журналистов в эфире в зависимость от зачитывания продиктованных заявлений. Трудно понять, почему именно в моем случае, когда эти слова вообще не прозвучали в эфире корпорации, руководитель новостной службы решил прибегнуть к столь необычной и крайней мере. И стоит напомнить последовательность событий: Мои первоначальные слова прозвучали на региональном радио, а не в эфире корпорации. Эти слова содержали неудачно сформулированное описание болезненного явления в бедуинском обществе Негева, существование которого подтверждается академическими исследованиями и журналистскими публикациями. В субботу вечером, по просьбе руководителя новостной службы, я выступила в телевизионном эфире с разъяснением, которое его удовлетворило. Впоследствии я опубликовала разъяснение и извинения также в социальных сетях. Комиссия по этике приняла эти объяснения и опубликовала соответствующее сообщение. Сама корпорация также опубликовала заявление от своего имени, согласованное с юридической службой. И после всего этого, внезапно, вчера, на меня обрушился ультиматум. Не в ходе разговора. Не в ходе диалога. Вопреки принятым нормам свободной прессы и требованиям профессионального и справедливого поведения. После того как я разъяснила юридической службе, что ультиматум, выдвинутый мне Ланденбергом, является незаконным и неэтичным, сегодня ближе к полудню он обратился ко мне с просьбой предложить альтернативную формулировку. Я согласилась и направила текст, содержавший разъяснение и извинения. Однако Ланденберг отказался от своей готовности рассмотреть альтернативный вариант, отклонил мое предложение и вновь стал настаивать на том, чтобы я зачитала продиктованный им текст. Текст, который манипулятивно искажает мои слова, приписывает мне ложный смысл для публичного распространения и создает у зрителей ошибочное представление. И этого оказалось недостаточно: впоследствии журналисту Рану Бокеру была передана недостоверная информация о последовательности событий, представляющая суть разногласий в искаженном виде. Трудно не задаться вопросом, связано ли внезапное изменение позиции с политической кампанией подстрекательства против меня, которая ведется в последние дни. Есть серьезные сомнения в том, что в основе этой кампании действительно лежит забота об интересах женщин из уязвимых слоев бедуинского общества. Не менее серьезно и то, что утечки информации против меня из самой корпорации, представляющие события в ложном и искаженном свете, лишь подливают масла в огонь разнузданной кампании подстрекательства против меня.