Темпаче!

Редактировал этот текст, и поймал себя на том, как же меняется восприятие, когда в рассказах о тюрьме меняешь привычные казенные слова на обычные. Не «осужденный» или «заключенный», а «человек». Не «содержится», а «живет». Потому что глаз замыливается, и за казенными словами как будто не ощущаешь уже, что все это — о живых людях, вообще-то. А не о «контингенте», как говорят тюремщики (которые сами себя так не называют). В этом тексте много муторных аббревиатур: ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ и тп. Все это переводится как «тесная, холодная и темная камера, где ничего нельзя». Мне запомнилось, как описывал это один из освободившихся: «Живешь как будто в увеличенном туалете». В этих увеличенных туалетах многие политические сейчас живут месяцами — это последовательное давление на тех, кого власти оклеймили «террористами». Здесь Иван Асташин, сам бывший политзек, рассказывает об этой новой практике: https://zona.media/article/2026/06/11/epkt Сидеть можно только на привинченной к полу жесткой лавке, кровать днем пристегнута к полу, твои собственные продукты тюремщики выдают по предварительному заявлению, а бумагу с ручкой ты можешь получить раз в день на час. Так живут десятки политических. Всем им нужна наша помощь: сидеть в тюрьме сегодня это очень и очень дорого. Все устали от сборов или просьб о донатах, но хотя бы раз в год, когда идет марафон, пожалуйста, поддержите этих людей: https://june12.io