Хаски – «Партизан» часть 2 начало Если на «Хошхоноге» Хаски сранивал себя с террористом, то теперь он действительно в роли партизана — совершает напряженные вылазки, раскидывает листовки-послания и вновь отступает в потемки метафор. Самый прямолинейный трек с манифестационным названием «Я объявляю вам войну» оказывается очередным диссом на недоумков-рэпперов — для священной злобы поэта не нашлось цели достойней. В «военном» же блоке Дима уходит от пресловутой окопной правды и оказывается абстрактен. Там где у Высоцкого или Елизарова, на войне не бывавших, голоса живых людей — у Хаски по большей части упражнения в красочности эпитетов и предсказуемый пафос потери героических друзей на фронте. Увы, самый распространенный троп для этого разговора — и в треке «Душа» Хаски сбивается на эту не свойственную ему слезливую ноту из песен «Любэ» пополам с языком военкоров: «Прикрывая спины отходящих пацанов, ты взял на себя пули, предназначенные им». Напротив, в личных песнях Дима не сфальшивил ни разу. Заканчивая волшебным «Ветром Снегом Зноем» и начиная с затактового «Я боюсь», не случайно вынесенного как бы за пределы трек-листа. Это и единственный полностью автобиографичный трек и обескураживающее признание. «Я боюсь проснуться в объёбе» — первые строчки альбома, связывающие его с прошлым. «Хошхоног» и был тем самым объёбом — мрачнее и ярче застывшего времени конца десятых, он просто-таки зиял дырой на хромакее стерильной эпохи. В текущем ослепляюще тёмном таймлайне особо не позияешь — и «Партизан» блекнет на фоне десятилетия, предсказанного его автором пять лет назад. Дима оказался заложником — своего прошлого и нашего общего настоящего. Сам Хаски это прекрасно понимает — начиная и завершая альбом на лирической ноте, возлагая надежды на музыку, семью и любовь — начало созидательное и прямо противоположное НБП-шному и в какой-то мере хошхоноговскому «Да, смерть!». Бунт против капитализма хорош до первых очередей за гнилой картошкой, быть автоматом, стреляющим в лица, хочется лишь до того, как этот автомат не выстрелит перед твоим. Хаски слишком нормален и буржуазно амбициозен — и я это всячески одобряю — для проклятого поэта, которые и заканчивали сплошь в объёбах и петлях. Автор бывал там и там — но, кажется, все-таки по работе. На «Партизане» он не случайно самозабавненно ударяется в продакшн. Работа — это главная часть жизни тридцатилетнего мужчины. И если свободы для того, чтобы работать критиком современности не осталось, нужно искать новое поле экспериментов. Им и становится музыка — немая, и потому спасительная.