«Было дело я пиздел — подтянули за базар» Айсгергерт извинился второй раз за год и снова в крайне нелепом контексте — весной пришлось просить прощения не понятно за что у школьника, сегодня — перед всем русским народом за тост «Жизнь ворам». А ведь лишь год назад Георгий в передаче у своего наставника называл строчки «Воровал, ворую и буду воровать» лучшими в своей карьере. Извинения выходят из звезды гангста-рэпа легко, как стихи на детском утреннике — никаких репутационных потерь, залы собираются, тик-токи вирусятся. Двоемыслие Айсгергерта, который одновременно бандит и законник, вор и друг полицейских, очень понятно его аудитории — молодому российскому обывателю. Тому же, который два года назад взахлеб смотрел «Слово пацана», напомню слоган — «Пацаны не извиняются». А сейчас слушает рэппера, у которого от ответа на вопрос про мужские принципы — «отвечать за слова» — до пьяных тостов с последующими извинениями проходит пара недель. Так ведь то сериал, а тут жизнь, понимать надо. Двоемыслящий обыватель прозревает в двоемыслящем Айсгергерте свое отражение — куда более нахальное и успешное — и в тайне даже от себя видит в этом отмороженном и в то же время покладистом поце стратегию успеха. Будь наглым, где позволено, лояльным, где могут быть последствия, если надо — извиняйся и делай глазки котёнка. Яркая цитата из разговора с Бастой годичной давности, где Айс, вспоминая золотые годы в царскосельском лицее военной академии, с обескураживающей наглостью выдаёт своё жизненное кредо: Я бы сравнил суворовское училище с детской колонией строгого режима. Тебя учат выживать, тебя учат прятать, тебя учат списывать. Просто не погибнуть в этом мире… Ты учишься найти себя, понять, что тебе нужно, как обмануть — и при этом не подвести. Это говорится без тени смущения, как абсолютно логичные вещи: армейское училище — колония, обмануть и спрятать — умения будущего военного. Сын офицера Баста, слушая это, улыбается и кивает. Новая песня Басты и Айсгергерта «Черный стоник» мастерски вписана в конъюнктуру во всех отношениях — от одержимости российскими мужчинами одеждой Stone Island до сдержанного гангста-рэпа, который опасен ровно настолько, насколько позволяет техника безопасности. Но главное там — не истории благородных бандитов и не культ итальянских курток. Слово, которое звучит в их совместке чаще всего — это слово «спрячь». И каждый человек в России понимает, что ему есть, что прятать. Особенно сегодня.