Традиционалист

В преддверии Общемосковского Крестного хода, который состоится уже в это воскресенье 6 сентября, хотел бы поделиться с Вами отрывком из романа «Лето Господне» И.Шмелева, чтобы Вы могли прочувствовать дух Крестных ходов старой дореволюционной Москвы. Поистине уникальные строки, потратьте пару минут своего времени, не пожалеете. «Завтра у нас «Донская». Завтра Спас Нерукотворный пойдет из Кремля в Донской монастырь крестным великим ходом, а Пречистая выйдет Ему навстречу в святых воротах. И поклонятся Ей все Святые и Праздники, со всех хоругвей. Горкин почетный хоругвеносец, исконный, от дедушки. У него зеленый кафтан с глазетовой бахромой серебряной, а на кафтане медали. Завтра он понесет легкую хоругвь, а Василь–Василич тяжелую, в пуд, пожалуй. А есть, говорят, и под три пуда, старинные, из Кремля; их самые силачи несут, которые овсом торгуют. Наро–ду–то повалит завтра — на протуваре не устоять. Теперь все видно, как начинается Крестный ход. Слезы мне жгут глаза: радостно мне, что это наши, с нашего двора, служат святому делу, могут и жизнь свою положить, как извозчик Семен, который упал в Кремле за ночным Крестным ходом, — сердце оборвалось. Для Господа ничего не жалко. Что–то я постигаю в этот чудесный миг… — есть у людей такое… выше всего на свете… — Святое, Бог! Звонкают и цепляются хоругви: от Спаса в Наливках, от Марона–Чудотворца, от Григория Неокессарийского, Успения в Казачьей, Петра и Павла, Флора–Лавра, Иоакима и Анны… — все изукрашены цветами, подсолнухами, рябинкой. Барышник с Конной, ревнутель очень… А это, Чудотворцев Черниговских несет, рыжая борода… Иван Михайлыч, овсом торгует… а во, проходит, золотая–тяжелая, Михаил–Архангел, в Овчинниках… Никола–Чудотворец, в Пупышах… Никита–Мученик, с Пятницкой… Воскресения в Кадашах… Никола в Толмачах… несет старик, а сила–ач… это паркетчик Бабушкин, два пуда весу… А эта при французах еще была, горела — не сгорела, Преображения на Болвановке… Троицы в Лужниках, Катерины–Мученицы, с Ордынки… Никола Заяицкий, купец его первой гильдии несет, дышит–то как, рот разинул… по фамилии Карнеев, рогожами торгует на Ильинке, новый иконостас иждивением своим поставил… А вот, Климента–Папы–Римского, бархатная хоругвь, та серебром вручную, малиновая–то, с колосиками… А во, гляди–ка, твой Иван–Богослов, замечательного писания, иконописец Пантюхов, знакомый мой… А вот, чернена по серебру, — Крещение Господне… Похвалы Пресвятыя Богородицы… Ильи–Обыденного… Николы в Гусятниках… Пятницы–Параскевы, редкостная хоругвь, с Бориса Годунова… Колышется–плывет сонм золотых хоругвей, благословляет нас всех, сияет Праздниками, Святыми, Угодниками, Мучениками, Преподобными… Георгий— Победоносец, что в Яндове… Никола Голутвинский… Косьма–Дамиан… Вознесения на Серпуховке… Воскресение Словущего, в Монетчиках… Гляди, гляди… кремлевские начинают надвигаться!.. Тяжелые, трудные хоругви. Их несут по трое, древки в чехлы уперты, тяжкой раскачкой движутся, — темные стрелы–солнца, — лучи из них: Успение, Благовещение, Архангелы, Спас на Бору, Спас–Золотая Решетка, Темное Око, строгое… Чудовские, Двенадцати Апостолов, Иоанн Предтеча… — древняя старина. Сквозные, легкие — Вознесенского монастыря; и вовсе легкие, истершиеся, золотцем шитые по шелкам, царевен рукоделья, — царей Константина и Елены, церквушки внизу Кремля… Несут бородатые купцы, все в кафтанах, в медалях, исконные–именитые, — чуть плывут… И вот — заминка… клонится темная хоругвь, падает голова под нею… Бледное, серое лицо, русая борода… подхватывают, несут, качается темная рука… воздвигается сникшая хоругвь, разом, подхватывает–вступает дружка… — и опять движутся, колышась. — Триста двадцать семую насчитал!.. — кто–то кричит с забора, — во сила–то какая… священная!.. — А про святую силу… — шепчет мне Кланюшка, от радости задыхается, в захлебе, — Господня Сила, в Ликах священных явленная… заступники наши все, молитвенники небесные!.. Думаешь, что… земное это? Это уж самое небо движется, землею грешной… прославленные все, увенчанные… Господни слуги… подвигами прославлены вовеки… сокровища благих… Продолжение