Тожеполитолог

ЭКСПЕРТНЫЙ ВЗГЛЯД. Многие отрасли российской экономики столкнулись с проблемой старения своих работников, сообщил министр труда и социальной защиты РФ Антон Котяков. По его словам, в восьми отраслях доля работников, которым более 50 лет, составляет 35 % от общего числа занятых. Тогда как средний возраст россиян на рынке труда равен 42,5 годам. Не говорит ли это нам о необходимости очередной пенсионной реформы – разбирались вместе с экспертами. Сенатор РФ Айрат Гибатдинов: Реформу 2018 года и так встретили крайне негативно, мы до сих пор видим последствия этого решения. Новое повышение ни в коем случае нельзя рассматривать. То, что люди готовы работать в зрелом возрасте, говорит только о том, что у них не хватает ресурсов на жизнь, работа — вынужденная мера, а не новая реальность. Политолог, член РАПК Вячеслав Беляков: Стареющее население – одна из основных проблем постиндустриальных обществ, решить которую не удалось пока никому. Кажущийся очевидным путь – «повышение рождаемости» для развитых стран малоприменим, что показывает и российская практика. Другой неизбежный путь – повышение производительности труда и автоматизация. Несмотря на скромные успехи, это неизбежный процесс, и мы будем в этом направлении двигаться. Наконец, система всеобщего пенсионного обеспечения при стареющем населении неизбежно приведет либо к повышению пенсионного возраста, либо к существенному росту налоговой нагрузки на работающее население, хотя в среднесрочной перспективе оба процесса будут идти параллельно. Аналитик Центра политического анализа и социальных исследований Фёдор Данилин: Есть ли риск повышения пенсионного возраста? На сегодняшний день — нет. Официальная позиция властей однозначна и последовательна: ни в правительстве, ни в Госдуме новое повышение возраста не планируется и даже не обсуждается. Переходный период реформы 2018 года завершается в 2028-м (65 лет для мужчин, 60 — для женщин), и на этом точка. Политические и социальные издержки повторной реформы были бы слишком высоки, а рост производительности труда (который уже наблюдается) дает властям пространство для маневра без радикальных мер. Тем, более, что у нас есть примеры, когда это приводит к тяжелым последствиям — Франция 2023 года, когда попытка поднять возраст с 62 до 64 лет вылилась в многомесячные общенациональные забастовки, миллионные демонстрации, уличные беспорядки и глубокий политический кризис. Есть несколько подходов, которые уже активно прорабатываются. Во-первых, это механизация и автоматизация. Россия уже активно вкладывается в робототехнику и ИИ: ускорение этого процесса позволит сократить кадры без потери производительности. Во-вторых, это точечная миграционная политика, несомненно, с акцентом на квалифицированные кадры и интеграцию. Доцент, кандидат юридических наук Виталий Храмушин: С одной стороны, в ряде отраслей мы видим объективную реальность: доля работников старше 50 лет доходит до 35%. С другой — молодежь вроде бы выходит на рынок, но не спешит занимать эти ниши. И причина кроется в изменившейся логике выбора работы. Сегодня студенты и молодые специалисты в первую очередь смотрят на зарплату. Уже во время учёбы 68% студентов хочет зарабатывать от 70 тысяч рублей, а после выпуска — больше 100 тысяч. При этом почти каждый третий готов сменить работу, если условия не устраивают. В это время многие «возрастные» отрасли предложить такие условия пока не могут. Там часто ниже зарплаты, тяжелее условия и медленнее рост. Так и получается, что старшее поколение остается, а новое — не приходит. Однако разговор об увеличении пенсионного возраста звучит как попытка закрыть системную проблему за счет людей. В России продолжительность жизни и так составляет 73 года, что гораздо ниже европейской модели, с которой все так привыкли брать пример. А попытка «растянуть» трудовой возраст до 70+ лет фактически означает работу до конца жизни.