Обо всём, жёстко, но честно.

4. Самый тяжёлый удар приходится не на богатые страны другой тип уязвимости. Миру может хватать нефти в целом — и одновременно не хватать нужного топлива в нужном месте и в нужный момент. И именно поэтому кризис распределяется крайне неравномерно Для богатой страны дорогая энергия — это прежде всего более высокая инфляция и снижение покупательной способности. Для бедной страны-импортёра проблема может выглядеть иначе: она может просто оказаться неспособна купить необходимые объёмы топлива по новой цене. FT приводит уже вполне конкретные примеры. 🇸🇾 Сирия повысила цены на дизель примерно на 40%, а на бензин почти на 30%. 🇧🇩 🇵🇰 Бангладеш и Пакистан испытывали трудности с импортом газа. 🇵🇭 На Филиппинах было объявлено чрезвычайное положение и введены меры по сокращению энергопотребления. 🇮🇳 В Индии часть ресторанов временно закрывалась из-за отсутствия LPG. И вот здесь появляется ещё один канал кризиса, который плохо виден в котировках Brent: одинаковая мировая цена энергии имеет совершенно разное значение для разных экономик. Страна с сильной валютой, резервами и доступом к кредиту может перекупить груз. Более бедная страна зачастую конкурирует за тот же самый танкер с покупателем, способным предложить больше. Поэтому глобальный дефицит не обязательно приводит к равномерному сокращению потребления. Он может приводить к тому, что потоки энергии перераспределяются в пользу тех, кто способен за них заплатить. И в этом смысле наиболее уязвимой частью нынешнего энергетического кризиса могут оказаться не крупнейшие экономики, а небольшие импортёры в конце глобальной цепочки поставок. 5. В итоге главный риск — не обязательно нефть по $150 Рынок привык измерять энергетический кризис одной цифрой — ценой барреля. Но сейчас эта цифра показывает всё меньшую часть картины. Нужно одновременно следить как минимум за четырьмя вещами: объёмами запасов, загрузкой НПЗ, ценами нефтепродуктов и реакцией спроса. И именно здесь сегодня больше всего неопределённости. Если производство и переработка восстановятся раньше, чем запасы существенно сократятся, нынешний шок может постепенно сойти на нет. Если же резервы продолжат уменьшаться, а дефицит нефтепродуктов сохранится, давление начнёт всё сильнее переходить из энергетического рынка в инфляцию, процентные ставки и снижение экономического роста. Поэтому аналитики ft считают, что вопрос сейчас не столько в том, «сколько стоит баррель?» Гораздо важнее: сколько физической энергии система способна поставить конечному потребителю — и сколько времени она может делать это, расходуя накопленные резервы.