Обо всём, жёстко, но честно.

Рациональность против инстинктов FOMO Ситуация вокруг Anthropic и OpenAI — это классический триумф поведенческих инстинктов над математической рациональностью. Инвесторами на Уолл-стрит сегодня движет не холодный расчет, а банальный синдром упущенной выгоды (FOMO) и стадный инстинкт. Когда все вокруг бегут скупать «будущее», оставаться в стороне психологически тяжело, даже если ты покупаешь воздух без единого завода на балансе. ‼️ Но у этой триллионной лихорадки есть и монетарная причина, о которой никто не хочет говорить. Заоблачные оценки ИИ-стартапов — это не только показатель нерационального поведения инвесторов, но и индикатор стремительного падения покупательной способности самого доллара. Возьмем для примера период в десять лет. Подумайте как всего лишь за 10 лет изменилась единица измерения стоимости компаний. Ещё в 2016 году ни одна американская публичная компания не стоила $1 трлн, такую оценку даже представить было сложно. Сегодня рынок спокойно оперирует оценками в $2, $3 и $4 трлн. По официальному CPI цены в США с 2016 года выросли примерно на 39%. То есть сегодняшний триллион — это уже не тот триллион, который был десять лет назад. Его реальная покупательная способность сжалась до уровня ~$720 миллиардов по официальным данным. Но если спуститься с небес гостатистики на землю и измерить инфляцию «на ощупь» — например, по цене чашки кофе в американских кафе, — реальность окажется еще жестче. В 2016 году чашка кофе в США стоила в среднем $2,70, а сегодня за нее отдают около $5. Реальная «кофейная инфляция» превысила 85%! С этой точки зрения сегодняшний триллион — это $540 миллиардов из недавнего прошлого. Мировая резервная валюта обесценивается, инфляция размывает капитал, и крупные фонды пытаются «запарковать» триллионы стремительно дешевеющего кэша хоть куда-то, где обещают взрывной рост. 🇰🇿 Что это значит для Казахстана и нашего Нацфонда? Эта глобальная инфляция напрямую касается Казахстана, ведь наша главная «подушка безопасности» хранится в тех самых долларах на зарубежных счетах. И здесь возникает принципиальный вопрос: что лучше оставить следующим поколениям — ещё одну цифру на зарубежном финансовом счёте или часть нефтяного богатства, превращённую в электростанции, дороги, водопроводы, школы, больницы и железные дороги внутри собственной страны? Ведь по сути деньги сами по себе — не конечная ценность. Их смысл в том, что они смогут дать стране через 10, 20 или 30 лет. И здесь есть важная разница. Финансовый актив за рубежом остаётся записью на счёте, стоимость которой зависит от инфляции, валюты и состояния мировых рынков. А новая ТЭЦ — это электричество. Железная дорога — это пропускная способность экономики. Водопровод — это вода для города. Больница — это медицинская инфраструктура. Школа — это человеческий капитал. Именно поэтому предложение нашего Президента направлять средства Нацфонда на стратегические инфраструктурные проекты внутри Казахстана имеет очень понятную логику для общества: часть невозобновляемого природного богатства превращается в активы, которыми страна будет пользоваться десятилетиями. Нефть однажды закончится. Деньги можно обесценить. Биржевые оценки могут исчезнуть за несколько торговых сессий. А задача государства — успеть превратить часть временного нефтяного богатства в постоянное богатство страны. Не просто сохранить доллары. Превратить их в Казахстан.