Алексей Татаринов написал статью "О финише "Слова" Статья вышла в боевой "Родной Кубани" Юрия Павлова. В статье собраны все значимые реплики по поводу фарса в Театре на Бронной, где Национальную литературную премию "Слово" в номинации "литературная критика" вручили не одному из пяти финалистов, а "творческому пространству", которое вообще не подавало заявку. Статья не даёт ответов и отражает общую растерянность - никто в профессиональном сообществе так и не понял, что же случилось на Бронной. Апофеоз нелогичности и глупости, не нужный ни одной вменяемой силе в литературном процессе (не зря попытки свести происшедшее к клановой борьбе от Анатолия Салуцкого выглядят так неубедительно). Впрочем, главная мысль Алексея Викторовича звучит громко и чётко: Так что случилось? Ничего, кроме одного: остается видимость, пляска теней вокруг Русской Идеи, имитация похожих на патриотические усилий – и профанация главного, редукция боевой сущности, подмигивание пребывающим в режиме весьма грешного ожидания. И тогда ситуация с одной номинацией одной из премий выходит далеко за рамки литературного процесса. Статья заканчивается громким и, к сожалению, риторическим вопросом: "Почему мы вообще никак не можем победить?" Татаринов прав. Самое страшное не в том, что серость контролирует какие-то ресурсы и т.д. Страшно, когда она бьёт по тому, что должно быть по-настоящему свято. По профессионализму, открытости и честности, по национальным ценностям (а ведь премия "Слово" и создавалась нами как главная и национальная премия!). В конце концов - бьёт по государству. Которое сейчас нуждается в смыслах и искренне разделяющих эти смыслы людях. Нуждается в Татаринове, в Демидове, в Салуцком, в Прилепине. Нуждается в "Большом стиле". Единственное, чего мы хотим: чтобы смыслы воспринимались всерьёз, а не становились дежурными украшениями официозного фарисейства. Но у серости никаких смыслов нет. Именно поэтому метафизический шаргунов опять победит. Системе, желающей лакированной бесконфликтности, с ним легче, потому что все слова и смыслы у него плюшевые. И договориться с ним всегда легко. И он даже про важность СВО начнёт говорить. Лишь бы не верил в свои смыслы и не зудел под ухом, как эти все... Закончу цитатой борьбы и Победы: Всякое может показаться дальше, поэтому сразу скажу: с нами остается Большой стиль. Не дважды состоявшаяся конференция и не пафосный значок для нового чиновничества, а путь спасения русской литературы от «маленьких людей», которые хотят запретить словесность выше своего роста. Литературный критик в границах "Большого стиля" не мизантроп и не прагматик. Он не рецензент, не друг издательств и не клановый герой, обслуживающий могучие силы или личности. Он противостоит гибели империи и кризису Русской идеи. Так работали Розанов, о. Сергий Булгаков и даже Соловьев с Бердяевым – когда писали о литературе. Значительно позже – Вадим Кожинов, Юрий Селезнев, Владимир Бондаренко, Юрий Павлов. Сначала ответственный анализ текста, потом борьба, выход в философию истории, обязательный национальный эпос. Пусть эта цитата станет точкой. И надеждой на будущее.